— Ох. — Кажется, она немного разочарована моим ответом. — Ты целуешь всех своих друзей?

Я улыбаюсь в основание ее горла, прежде чем поставить там влажный поцелуй с открытым ртом и сжать ее запястья чуть крепче, чтобы донести свою мысль.

— Нет. Только моего лучшего друга.

— Ох, — говорит она снова.

Я слишком настойчив. Мне нужно успокоиться, черт возьми. Я отстраняюсь от нее, выпутываю пальцы из ее волос и кладу руку ей на подбородок.

— Прости. Я не хотел снова тебя подавлять. Я просто...

Она подносит руку ко рту и отстраняется от меня. Это почти комично.

— Я не подавлена. Я просто надеялась, что когда — если — это случится, я буду активным участником, а не просто сидеть здесь, как бревно.

Я улыбаюсь, потому что она очаровательна и определенно не просто сидела, но я также понимаю, что она имеет в виду, поэтому увеличиваю расстояние между нами на пару дюймов и помогаю ей спрыгнуть обратно на ноги.

Я отворачиваюсь от нее и поправляю себя в штанах. Уверен, она знает, что я делаю, но ей не обязательно или не нужно видеть вблизи, как я поправляю эрекцию, только потому что она была не против, что я ее целовал.

Я снова поворачиваюсь к ней и прочищаю горло.

— Мы можем продолжить позже. Дай мне тебя накормить.

Или я мог бы быстро сбегать в магазин. Купить зубную щетку. Смазку. Пару презервативов. Вернуться и трахнуть тебя на каждой поверхности в моем доме. Сделать ту штуку с ножом, которую я так хотел.

Я раскладываю нашу еду по тарелкам, которая теперь ближе к холодной, чем к теплой, поэтому грею каждую тарелку несколько секунд в микроволновке, прежде чем кивнуть в сторону закутка для завтрака у эркера.

Я не уверен, что смогу вернуться к нормальному после этого, но я готов попытаться, и это оказывается легче, чем я ожидал.

Мы вступаем в разговор о задании по Истории психологии, над которым она работает на этой неделе. К счастью, ничего в нашем совместном обеде не кажется натянутым или окрашенным тем фактом, что она только что, по сути, терлась об меня, пока я ее удерживал и целовал ее шею посреди кухни.

Это нормально.

Я напомню ей достаточно скоро.

Проходит час, наши тарелки пустуют перед нами, и единственное, что вырывает нас из пузыря, который мы создали вокруг себя — это пронзительный визг Сиенны, разносящийся эхом по лестнице.

— Я заберу ее.

Я встаю в тот же момент, когда мой телефон вибрирует через всю кухню.

Я хватаю его с островка по пути к лестнице, но замираю внизу, держась за перила, когда вижу только что пришедшее сообщение.

Полиция произвела еще один арест.

Хотя я должен почувствовать облегчение от этой маленькой новости, имя, прикрепленное к статье, запускает нисходящую спираль беспокойства.

Адриан.

Я не могу не думать об опасности, которой Куинн могла подвергаться всего несколько дней назад, до того как я появился, и об опасности, с которой она все еще может столкнуться сейчас от других студентов, потенциально вовлеченных.

Ни за что на свете я теперь не выпущу ее из виду. Не до тех пор, пока не буду точно уверен, что она в безопасности от тех же людей, что убили ее отца.

Мой телефон снова вибрирует, и сообщение, пришедшее с неизвестного номера — вишенка на этом дерьмовом торте.

Это скриншот с камеры наблюдения внутри моего дома, сделанный чуть больше часа назад; стоп-кадр того, как Куинн обвивается вокруг меня, а я припал губами к ее пульсирующей жилке на шее.

19

Я откажусь от всех своих земных благ

ДЖЕК

Если раньше я думал, что она мне нравится, то теперь, когда знаю, что ее безопасности угрожает реальная опасность, я буквально слетел с катушек. Было бы глупо с нашей стороны не предполагать, что такая угроза может существовать, но, согласно информации, которую полиция обнародовала, все указывало на то, что смерть ее отца была случайным актом насилия.

Столкновения с Адрианом несколько дней назад было бы более чем достаточно, чтобы я запаниковал из-за потенциальной опасности для нее, независимо от того, что сейчас он за решеткой. Если он был замешан и был настолько наглым, чтобы подойти к ней на публике так, как он это сделал, кто сказал, что кто-то другой из участников не сделает то же самое или хуже?

Но кто-то взломал мою домашнюю систему безопасности?

Какого хрена?

Я полностью осознаю, что это может быть просто кто-то, угрожающий моей работе, а не Куинн.

Связи со студентами не совсем соответствуют этическому кодексу Сайпресса, и я уверен, что в Хэллоу найдется немало людей, которые были бы рады видеть, как я теряю работу — хотя бы ради драмы.

Но я не могу припомнить никого, кто бы сидел в засаде в надежде, что я оступлюсь, и был бы готов пойти на такие меры… Я определенно склоняюсь к тому, что все это как-то связано с Куинн.

Я не говорю, что хочу, чтобы она переехала ко мне.

Ладно. Именно это я и говорю.