Она возвращается с остатками бутылки вина и наполняет оба наших бокала снова. Если ей нужно это, чтобы расслабиться на пару часов, меня это более чем устраивает. Я не смогу отвезти ее домой, если выпью с ней остаток бутылки… но я все равно его выпью, так что, видимо, ей придется остаться на ночь.

Что-то подсказывает мне, что она бы и не ожидала, что я разбужу Сиенну ради поездки.

Спустя полтора бокала вина я понимаю, что Куинн более легкая на алкоголь, чем я ожидал. Ее щеки раскраснелись, она смотрит в телевизор, но я вижу, что она не воспринимает происходящее на экране. Ее мысли где-то далеко.

Мы съели добрую половину конфет; достаточно, чтобы я вспомнил, почему Хэллоуин бывает только раз в году. Когда ее глаза закрываются, я смахиваю рукой остатки конфет и пустые обертки обратно в ведерко.

— Я с ними еще не закончила.

Она издает сонный смешок, не открывая глаз.

Я ставлю ведерко на пол и встаю, глядя на нее сверху вниз и размышляя, как нам лучше устроиться на ночь.

Я беру одеяло и радионяню Сиенны из своей комнаты, по пути останавливаясь, чтобы заглянуть к ней в последний раз перед сном. Когда я возвращаюсь, Куинн уже свернулась калачиком и спит крепче, чем это вообще возможно для человека, который был в сознании меньше минуты назад.

У дивана есть шезлонги с обоих концов, и я решаю, что правильнее всего будет уложить ее на один, а меня — на другой. Я мог бы просто оставить ее здесь и спать в своей кровати. Это было бы нормально, скорее всего, но мои чувства к ней ненормальны, и я не хочу быть так далеко от нее, пока она впервые спит под моей крышей. Если я не могу иметь ее в своей постели, придется довольствоваться этим.

Я отбрасываю одеяло в сторону и подхватываю ее на руки, перекладывая на место, которое мысленно ей предназначил.

Чего я не ожидаю, так это того, что она вцепится в мою руку и потянет меня вниз, рядом с собой.

— Обниматься, — бормочет она.

Я пропащий человек, и не могу даже винить алкоголь.

Я остро осознаю, что если бы она не была слегка пьяна, она бы точно не просила меня обниматься с ней для сна.

Как бы сильно я этого ни хотел, это неправильно по множеству причин.

Первая и главная причина в том, что я не уверен, что смогу выдержать такой тесный телесный контакт, не потеряв, блять, рассудок. Желание пометить ее как свою почти невыносимо, даже когда мы не касаемся друг друга. Я даже не хочу думать о том, как бы она отреагировала на мысли, которые у меня о ней возникают. Да, я хочу тебя; и, кстати, можно я… немного пораню тебя? Может, маленьким ножиком? Ничего серьезного.

Желание нарушить целостность кожи — не то, чем я делюсь со многими, и по большей части мне удается его сдерживать. Но каждый дюйм ее нетронутой кожи непрестанно кричит мне, и, боже мой, мне нужно перестать думать об этом прямо сейчас, или я сделаю то, о чем действительно пожалею.

Я разжимаю ее пальцы на своем бицепсе.

— Я буду прямо здесь.

Я хлопаю по части дивана рядом с тем местом, где она лежит, и укрываю ее одеялом.

Она бормочет что-то невнятное и отворачивается от меня, зарываясь глубже в подушки. Я не могу удержаться и убираю волосы с ее лица, но это должен быть самый интимный контакт, который я позволю себе с ней сегодня.

Я устраиваюсь и пялюсь в потолок дольше, чем готов признать. Я полностью отвлечен каждым ее вздохом всего в нескольких футах от меня, и когда я наконец засыпаю, я ожидаю, что меня разбудит что угодно, кроме того, что будит меня.

16

Правильно, поддайся этому

ДЖЕК

Обычно я сплю крепко, спасибо способности Сиенны спать всю ночь. Однако сегодня ночью я просыпаюсь рывком от звука где-то после двух часов ночи.

Похоже на хныканье.

Мой первый инстинкт — проверить радионяню, но звук идет не оттуда. Он доносится с другой стороны дивана.

Медленно, я борюсь с дремотой и сажусь. Мои глаза постепенно привыкают к темноте. И тут я вижу Куинн, ее маленькая фигурка дрожит.

Она ворочается, и у меня в животе завязывается узел. Ее дыхание прерывистое, такое непохожее на ее обычное спокойное и размеренное поведение. Я знаю, что это просто кошмар, но видеть ее такой все равно тревожно, и потребность все исправить сильна.

Я встаю с дивана и приближаюсь к ее спящей фигуре, стараясь не напугать. Но как только я кладу руку ей на плечо, она с резким вздрагиванием просыпается.

— Эй, это всего лишь я.

Мой голос все еще хриплый со сна, и я произношу слова чуть громче шепота, убирая волосы с ее влажного лба.

Все напряжение уходит из ее тела, и я не могу удержаться, чтобы не сесть рядом и не обнять ее.

Она замирает на долю секунды, а затем полностью тает в моих объятиях. Правильно, поддайся этому.

— Хорошая девочка. Ты в порядке.

Я поправляю положение, чтобы нам обоим было удобнее.

— Должно быть, это был чертов кошмар. Ты до смерти меня напугала.

Она кладет голову мне на плечо с невинным видом и вздыхает.

— Напугала тебя? Я теперь вообще никогда не усну. Я даже не помню, как уснула.

— Ты попросила обниматься.