Называние наших отношений каким-то образом снимает давление, которое, как я чувствовал, нарастало; дает мне возможность снова дышать, потому что теперь мне не нужно рационализировать очень сильную потребность заботиться о ней во всех смыслах.

Мы друзья.

Это то, что делают друзья.

Друзья делят постель, Джек?

Я мысленно ругаю себя, но прихожу к выводу, что да, иногда делят.

И я собираюсь стать лучшим другом, который когда-либо был у Куинн Айвор.

17

Зубная щётка бы не помешала

КУИНН

Сажусь, тру глаза и пытаюсь стряхнуть сонливость. Тугая обивка дивана Джека подо мной напоминает, что я не в своей постели. Потянувшись руками вверх, я провожу пальцами по спутанным волосам и оглядываюсь. Без голосов Джека и Сиенны, эхом разносившихся по нему, комната кажется неестественно огромной и тихой.

Часы на телефоне говорят мне, что я проспала далеко за полдень, что мне совсем не свойственно. Не помню, когда в последний раз спала так крепко и так долго. То лекарство, что дал мне Джек прошлой ночью, вырубило меня в хлам.

Наверное, потому что смешивать снотворное с вином — не лучшая идея, но я не жалею о своем решении. Мне давно нужно было вот так отключить мозг.

Входная дверь открывается, и я слышу щебетание Сиенны прежде, чем они с Джеком появляются в поле зрения. У него в каждой руке по коричневому бумажному пакету с продуктами, и он, кажется, не замечает, что я проснулась, потому что направляется прямиком на кухню.

Глаза тяжелые, шаги нетвердые, когда я, спотыкаясь, прохожу через прихожую к кофеварке.

— Скажи, что есть кофе, — бурчу я, застав Джека врасплох.

— Доброе утро, спящая красавица.

Сиенна взволнованно сучит ножками, увидев меня, но я замираю на полпути к ней, когда кот Джека застает меня врасплох, описывая восьмерку вокруг моих лодыжек. Его настойчивое мурлыканье соперничает с требованием внимания от Сиенны.

— Майло, какого ху... хрена?

Я подавляю смех при виде того, как Джек себя цензурирует, и наклоняюсь почесать кота по голове. Он прижимается к моей руке, а Джек просто смотрит, явно ошеломленный.

Когда я снова выпрямляюсь, Майло вылетает из комнаты.

— Что?

— Мне еще повезет, если он даст себя погладить раз в месяц, и то только потому, что я слишком долго не кормил его и он пытается меня подкупить.

Я заостряю внимание на том, что он говорит «он» — будто Майло мальчик, хотя не так давно он сказал мне, что кошка — девочка.

Я недостаточно проснулась, чтобы распутывать этот клубок, но не могу остановить чувства, возникающие при мысли о том, что Джек назвал меня своей девочкой.

Потому что это точно то, что произошло, и он очень неуклюже пытался это скрыть.

Я решаю сменить тему.

— День закупок?

Я забираю у него Сиенну и надеюсь, что она каким-то образом не чувствует, что я использую ее как броню. Мне менее неловко — менее тревожно — когда я держу ее.

Я пересаживаю ее на бедро и тянусь свободной рукой к кофеварке. Запах ударяет в лицо, пока я отмериваю ложки в фильтр.

— У меня были грандиозные планы приготовить завтрак до того, как ты проснешься, но мы тоже проспали полдня, и завтрак превратился в обед, — пожимает он плечами, бросая багет чиабатты на островок.

Я трусь лбом о лоб Сиенны, заставляя ее ворковать.

— Эта красивая девочка, должно быть, совсем умоталась колядовать, если так долго проспала.

— Ну, мы спали не так долго, как ты.

Очевидно. Полуулыбка-полуусмешка на его лице почти лишает меня дыхания.

Крошечный ротик Сиенны широко открывается в зевке, ее руки тянутся обвить мою шею, пока она ерзает у меня на руках. Кофеварка оживает, булькая. Как бы мне ни хотелось дождаться, когда она доварится, и насладиться чашечкой горячего кофе, она требует немедленного внимания. Потирая глаза и издавая хнычущее ворчание, она дает мне понять, что бодрствовала ровно столько, сколько нужно, и готова к дневному сну.

— Готова баиньки, красавица?

Я поправляю ее на бедре и прижимаю к себе. В ответ она кладет голову мне на плечо.

Когда мы начинаем уходить, руки Джека замирают в воздухе с коробкой яиц.

— Ты сегодня не работаешь. Я уложу ее.

Я отмахиваюсь от него и продолжаю идти к лестнице.

— Как будто мне нужно быть на смене, чтобы хотеть проводить время с этой сладкой малышкой.

***

Веки Сиенны быстро тяжелеют, и через несколько минут укачивания она отключается. Осторожно уложив ее в кроватку, я тихо закрываю дверь и возвращаюсь на кухню.

Джек нарезает чиабатту ножом для хлеба с зубчиками, и привычность нашего времяпрепровождения прошлой ночью и этим утром почти сбивает меня с ног.

Кроме Круз, я ни с кем не была особо близка. Мысль о том, чтобы строить отношения, всегда наполняла меня ужасом, вероятно, потому что моя психика убеждена, что никто не сможет по-настоящему захотеть меня.

Спасибо, родительские фигуры.