Прилив адреналина от угрозы безопасности выбил меня из колеи сильнее, чем я ожидала. Но в тихие утренние часы, лежа в постели с большой головой Кронка, давящей мне на грудь, как утяжеленное одеяло, и слушая тихое посапывание Сиенны из дополнительной кроватки рядом с кроватью Джека, я не могу не чувствовать, что именно здесь мое место, независимо от того, что привело меня сюда.

После того, как хаос улегся и парни ушли, Джек перенес Сиенну в свою комнату и настоял на том, чтобы привести Кронка наверх. С его стороны это было простое предложение, но оно действительно задело нежные струны моего сердца. Кронк для меня — всё, и для меня значит абсолютно всё, что Джек не только видит, как он важен для меня, но, возможно, даже сам чувствует эту связь с ним.

Я то просыпаюсь, то засыпаю с тех пор, как легла, кажется, ни разу не задремав дольше, чем на полчаса.

Провожу рукой по пушистой спине Кронка и чувствую себя в полной безопасности, несмотря ни на что. Мой большой, глупый эмоциональный помощник с блохастым мозгом.

Я смотрю на Джека в кресле-качалке в углу его комнаты, где он настоял спать. Его глаза закрылись только несколько минут назад. Я бы не возражала против совместной постели, но в нем сейчас есть что-то до боли уязвимое — его защитная натура и уважение к новизне наших отношений.

У нас отношения?

Время покажет, полагаю, но я бы не против испытать немного неуважения от Джека, хотя мы оба знаем, что прошлой ночью это было невозможно — со всей этой хренью, что творилась, и его комнатой, забитой собакой и младенцем.

И все же он остался в кресле.

Мне бы хотелось хотя бы попытаться соблазнить его ослабить ту сдержанность, на которой, я надеюсь, он еле держится, если чувствует хоть что-то похожее на то, что чувствую я.

Мой разум прокручивает события ночи, и я не могу отделаться от чувства, что эта близость между нами — нечто большее, чем просто стечение обстоятельств.

Сиенна ворочается в кроватке, ее крошечные ручки тянутся к мобилю над ней. Она, наверное, играла бы тихо какое-то время, будучи тем ангелом, которым она является, но я все равно встаю с кровати, стараясь не разбудить Джека, и беру ее на руки, прижимая к груди. Ее близость — такое же успокоение для моих измотанных нервов, как и присутствие Кронка рядом.

Утренний свет только начинает просачиваться сквозь щель в задернутых шторах, отбрасывая на комнату прерывистое свечение. Джек шевелится на своем импровизированном ложе, несмотря на все мои усилия соблюдать тишину. Наши взгляды встречаются, что-то безымянное и нежное проскальзывает между нами, когда он поднимается на ноги. В его взгляде столько нежности, что это разрушает любую возможность что-либо от него скрывать. Да я бы и не стала, наверное.

Я расскажу ему всё о своей семье за завтраком. Чувствую, на данный момент ему нужно знать, насколько реальны возможности той опасности, которой я могу подвергаться. Кто знает, что он там себе навыдумывал?

Прежде чем я успеваю задуматься о невысказанных словах, повисших в воздухе, мой телефон вибрирует на тумбочке. Я смотрю вниз и вижу сообщение с незнакомого номера, слова буквально впиваются в меня, посылая холодок по позвоночнику. Если раньше и были сомнения, что взлом системы безопасности Джека как-то связан со мной, то это их полностью уничтожает.

Он тихо ругается себе под нос, подходя сзади и читая через мое плечо.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: Твоя комната в общаге прошлой ночью была пуста. Жаль... А я так люблю наши визиты.

***

Джек накрывает на стол, расставляя тарелки и приборы перед нашими местами, пока я развлекаю Сиенну. Ей удобно в стульчике, она счастливо лепечет и размахивает ложкой, как скипетром — уместно, ведь она королева этого замка.

Странно продолжать наш день как обычно после всего дерьма, что случилось за последние несколько часов, но, полагаю, когда в доме есть ребенок, он всегда в приоритете, независимо от обстоятельств.

Кому-то стоило бы сказать это моим родителям.

Он пересекает кухню и возвращается с чашкой кофе в каждой руке, ставит мою на деревянный стол рядом с моей тарелкой, прежде чем вернуться за тарелкой с блинами, которые только что приготовил для нас. Обычно я бы настояла на том, чтобы приготовить их самой, но, честно говоря, было приятно просто сидеть и наблюдать за его работой.

— Все в порядке? — спрашивает он, садясь напротив меня. Он частично очищает банан и разламывает его пополам, протягивая отломанный кусочек Сиенне. Я улыбаюсь тому, как она на него набрасывается, и глажу ее по голове, зная, что ее волосы будут в липком банане еще задолго до того, как мы закончим есть.

— Да, просто... перевариваю.

Мои пальцы рассеянно обводят край кружки.

— У тебя отлично получается держать себя в руках, знаешь.

Он издает звук, похожий на смесь фырканья и смешка.

— Я процветаю под давлением.

Сиенна согласно агукает, хлопая пухлыми ладошками по столику своего стульчика.

— Ты это добавил в резюме?