Все равно, меня слегка мутит от того, что я поделилась чем-то настолько личным о том, какими были мои отношения с родителями, а он, видимо, счел нормальным поговорить об этом со своим другом. И чтобы кто-то из них строил догадки о том, какими были мои чувства по поводу его смерти? То, что человек показывает внешне, не всегда отражает то, как он справляется внутри.

Стю не так уж далек от истины, но все равно смело с его стороны так предполагать.

Поразмыслив, я, наверное, тоже выложила бы все Круз, будь мы в похожей ситуации, так что, думаю, я немного лицемерна.

— Я не совсем знаю, какими были твои отношения со стариком, и понимаю, что все это отстой и страшно, но ты можешь быть уверена, что Джек позаботится о тебе, пока это не останется в прошлом.

Я просто киваю. Я знаю, что позаботится… и приятно наконец иметь кого-то на своей стороне. Джек дал мне работу няни в трудное время моей жизни, и его поддержка стала спасательным кругом. Он был рядом, когда я нуждалась в этом больше всего; он стал одним из лучших друзей, которые у меня когда-либо были.

Может, даже больше?

Это было больше, чем просто работа; это был шанс снова обрести некоторую стабильность в хаотичное время моей жизни. С ним я чувствую себя легче.

Быть рядом с ним и Сиенной делает меня легче.

— Я и Эз тоже.

Он снова подходит к кроватке Сиенны, с любовью глядя на нее сверху вниз, в последний раз убирая волосы в сторону.

— Его семья — наша семья.

Он выходит из комнаты и оставляет меня в тишине, и я сразу чувствую вину за то, что раздражалась на него за все, что он только что сказал.

Он просто пытается показать, что понимает и заботится — что планирует быть рядом со мной так, как может.

Мне сейчас не помешало бы больше такого в моей жизни.

***

Спустя несколько минут после того, как Джек и Эзра вернулись наверх, я наконец заставляю себя покинуть комнату Сиенны и снова иду по коридору, мысли о том, что сказал Стю — все, что он заметил — все еще не дают мне покоя.

В кабинете Джек заканчивает разговор по телефону, судя по всему, уточняя что-то с кем-то из охранной компании. Его глаза встречаются с моими, когда я вхожу, и это случается снова: все остальное, кажется, уходит на задний план, и остаемся только мы.

Мы едва поддались искре между нами, а я уже чувствую себя абсолютно одержимой им.

Стю снова сидит за компьютером на столе Джека, занимаясь техническими штуками, в которых я ни черта не смыслю. Он задает Джеку вопрос, и я не слышу слов, но его голос возвращает меня в реальность.

Джек выдает информацию, его внимание переключается обратно на текущее дело. Я стою рядом, чувствуя себя несколько бесполезной, но зная, что мое присутствие имеет значение. А если нет, что ж, по крайней мере, мне безопасно здесь, с ним. Не думаю, что сегодня ночью я хорошо переночую в своей общаге, и не уверена, когда снова почувствую себя в безопасности там одна — или почувствую ли вообще.

Я определенно не более бесполезна, чем Эзра, который развалился на диване и играет в Candy Crush на телефоне.

В комнате снова воцаряется тишина, нарушаемая лишь редким стуком клавиш и вздохами Эзры, когда он проигрывает раунд. Время, кажется, тянется, каждая минута — маленькая вечность, пока мы ждем, когда он закончит.

Я пишу Круз, вводя ее в курс последней серии треш-шоу под названием моя жизнь. Я преуменьшаю серьезность всего этого в надежде, что она не взбесится окончательно.

Она все равно выбешивается.

Наконец, Стю выдыхает и снова встает, захлопывая ноутбук.

— Попробуйте теперь взломать это, ублюдки.

Джек кивает, и на его лице благодарность, но в то же время он говорит:

— Отключи доступ к камерам, пожалуйста.

— Не фанат эксгибиционизма, значит, — шутит Эзра, но я не думаю, что он далек от истины.

Расплавленная лава оседает где-то в районе верхней части тазовой кости, когда я думаю о том, что произошло между нами на кухне.

Джек просто усмехается.

— Именно это я и имел в виду. — Он ничуть не смущен. — Я знаю Стю, и его прямой доступ к моим камерам — это не то, что мне нужно.

Стю просто отмахивается от него:

— У меня нет твоих камер здесь, чувак. Я не хочу видеть то дерьмо, которым вы двое занимаетесь, когда нас нет рядом.

Он содрогается, будто ему противно.

Зевота выползает из моего рта, когда он заканчивает фразу, и я осознаю, как уже поздно. Весь день и ночь пролетели в таком тумане.

Как только они выходят за дверь и она запирается за ними, Джек притягивает меня к себе в долгие, такие необходимые объятия. Я чувствую, как напряжение в моем теле уходит, и меня внезапно накрывает усталость, и ментальная, и физическая.

Думаю, я снова остаюсь на ночь.

Может, и на следующие несколько ночей.

Или дольше.

20

ТАК МНОГО ВОПРОСОВ БЕЗ ОТВЕТОВ

КУИНН