Стю просто показывает ему средний палец.

Я слегка опьянела от того, как быстро выпила то, что дал мне Джек, и хотя я изо всех сил старалась не смеяться над его дискомфортом на протяжении всего разговора, теперь мне тоже хочется подыграть.

— Не могу поверить, что вы, ребята, не пригласили меня, — говорю я с недовольной гримасой. — Я не хочу пропустить, как эти миленькие личинки извиваются в полуразложившейся плоти. Не думаю, что где-то еще я чувствовала бы себя так же уютно, как по локоть в гниющих трупах.

Джек сжимает мое плечо, хихикая, пока Стю снова давится, делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, и осушает свой стакан.

— Пошли вы все. Я думал, мы будем друзьями, — говорит он мне.

— Ну, ты их друг, — я указываю между Джеком и Эзрой.

— Ага, но они придурки и объединяются против меня. Где мой напарник?

— Ищи в другом месте, — говорит Джек, обвивая мою грудь собственническим жестом и кладя щеку мне на макушку.

Я решаю тоже его подразнить.

— Прости, Стю, — говорю я. — Это было плохое первое впечатление. Что я могу сделать, чтобы загладить вину?

Кажется, он читает мои мысли, потому что выражение его лица становится чистой воды озорством, когда он отвечает.

— Мне нужна пара на свадьбу сестры в следующем месяце.

Он приподнимает бровь.

Джек застывает, и реакция его тела говорит мне все, что нужно знать.

Теперь я понимаю, почему его отношение ко мне было таким другим при них — зачем ему понадобилось заявлять на меня права.

Стю, похоже, просто большой любитель пофлиртовать.

И хотя изначально я действительно хотела немного поддразнить Джека, и я думаю, что Стю безобиден, я не могу заставить себя ответить ему так, чтобы Джек мог подумать, будто я интересуюсь кем-то, кроме него.

Потому что это точно не так.

— В твоих мечтах.

Я издаю сдавленный смешок, и слова еще не успевают полностью слететь с моих губ, как я чувствую, что Джек снова расслабился.

Мне хочется хихикать, дрыгать ногами и визжать в подушку.

У Стю, должно быть, полностью отсутствует инстинкт самосохранения, потому что его ответ заставляет меня усмехнуться, а Джека — запустить в него декоративной подушкой.

— Каждую ночь, красавица.

Остаток вечера проходит в том, что я несколько раз пытаюсь уйти, а Джек настаивает на том, чтобы я осталась на несколько партий в карты. Видимо, это то, чем старики развлекаются в наши дни, потому что до сегодняшнего вечера я в жизни не играла в рамми.

Сдержанный и мрачноватый нрав Эзры — день и ночь по сравнению с непредсказуемой и бешено гиперактивной личностью Стю. Джек, с другой стороны, кажется, находится где-то посередине, и они оба, кажется, бесконечно забавляются им, будто он игривый щенок, которого они где-то подобрали, но, полагаю, так и складываются многие дружеские компании.

Уже почти полночь, когда они наконец прощаются. Я машу им рукой и поднимаюсь в ванную наверху. На первом этаже их несколько, но я никогда не могу удержаться, чтобы не зайти проведать Сиенну в последний раз. Мне нужно сделать самый глубокий вдох перед тем, как отправиться домой. Я давно так много не общалась с людьми, и я вымоталась.

Я прислоняюсь к холодной стене рядом с дверью в комнату малышки, прихожу в себя и спускаюсь обратно.

15

ПЫТКА, КОТОРУЮ я ГОТОВ ВЫНЕСТИ

ДЖЕК

Интересно, попытается ли она сбежать, когда парни уйдут, но я бы не отказался от еще одного бокала, и подозреваю, она тоже. Кажется, она так же вымотана общением, как и я обычно.

Я быстро укладываю Кронка в клетку на ночь. Он смотрит на меня грустным щенячьим взглядом, который говорит, что он рассчитывает на кроватный режим на постоянной основе, и меня мучает укол совести. Завтра я задобрю его игрушкой для жевания, начиненной арахисовой пастой, безопасной для собак.

— Не сегодня, приятель.

Когда я возвращаюсь на кухню, слышу, как ее шаги спускаются по скрипучей лестнице, и окликаю ее по имени, чтобы дать знать, где меня искать. Когда она входит в комнату, на стойке уже стоят два бокала с вином рядом с ведерком сладостей Сиенны. Наши отношения могут нарушать границы приличий, но сейчас мне важно только одно — чтобы она осталась здесь со мной.

Она смотрит на меня с любопытством, переводя взгляд с меня на бокалы с рубиновой жидкостью на стойке между нами.

— Кто-то же должен съесть конфеты. — Я пожимаю плечами и пододвигаю к ней ведерко. — Кронк устроен.

Она издает короткий смешок, прежде чем опустить руки и подойти, чтобы взять его.

— Ладно, но все конфеты-кукурузинки мои.

Мое лицо искажается гримасой, пока я следую за ней с бокалами в гостиную.

— Меня устраивает.

— Только не говори, что ты ненавидишь конфеты-кукурузинки.

Она плюхается на диван и без церемоний высыпает конфеты на подушку рядом с собой.

— Это буквально кукурузный сироп в форме воска.