Я искренне обижена. Я много работала, чтобы накопить все пять тысяч долларов, которые заплатила за эту машину. Это была моя первая настоящая взрослая покупка. Понимаю, она не самая лучшая, но она надежная, и я регулярно прохожу техобслуживание.

Теперь он смотрит на меня.

— Куинн. Если кто-то врежется в тебя на этой штуке, есть огромный шанс, что она превратится в груду искореженного металла.

Сиенна уже допила бутылочку. Я ставлю ее на стойку резче, чем намеревалась, и звук удара о гранит разрезает пространство между нами.

— Это был лучший выбор по безопасности по версии Consumer Reports, между прочим.

— Ага. — Он убирает сливки обратно в холодильник, совершенно не тронутый моей маленькой вспышкой, и поворачивается ко мне. — В 2005-м.

Я издаю возмущенный звук. Сиенна пользуется возможностью, чтобы схватить мои нижние зубы в свой крошечный кулачок и потянуть вниз. Я осторожно убираю ее руку и целую пальчики.

— Моя челюсть не раскрывается, милашка. Куинни не удав, но спасибо за попытку.

Джек фыркает от смеха, подходя поцеловать ее пухлую щечку, прежде чем направиться к двери.

— Возьми мою машину. Увижу вас обеих около пяти.

Дверь закрывается за ним, и я остаюсь вариться в собственном раздражении. Меня умиляет его внимательность и забота, но это не мешает мне хотеть остановиться где-нибудь купить мелки для окон, чтобы нарисовать огромный хер на его заднем стекле.

Моя машина в порядке.

И что бы там ни бурлило и не клокотало у меня в животе сейчас, это не от того, что я втрескалась.

Это изжога.

Или что-то в этом роде.

11

Рыцарство, или типа того

КУИНН

«История психологии» — мой единственный очный предмет в этом семестре. Я всегда была невероятно благодарна за то, что за четыре года в Сайпрессе большинство моих занятий были доступны онлайн. Именно это позволяло мне совмещать учебу с переходом с одной работы на полный день на другую.

Хотя я ценю онлайн-обучение за гибкость, бывать в аудитории раз в неделю — своего рода отдушина. Возможность видеть лица и вести живые дискуссии — приятная передышка от виртуальной рутины монотонных лекций и бесконечных списков заданий.

Не могу сказать, что мне никогда не бывает не по себе, когда я прихожу лично, потому что понятия не имею, кто из моих сокурсников мог быть причастен к убийству моего отца.

В следующем семестре, в магистратуре, у меня уже не будет возможности учиться в основном онлайн — что сделает практически невозможным совмещение с полноценной работой — но к тому моменту у меня уже будут папины деньги, и я смогу вполне комфортно жить во время учебы и в магистратуре, и в аспирантуре.

Иногда я думаю о том, чтобы покинуть Сайпресс для дальнейшего образования. Не потому что мне здесь не нравится, а потому что мне не терпится оказаться как можно дальше от напоминаний об отце — и о тех, кто, кажется, до сих пор его боготворит, — как только этот учебный год закончится.

Но уходить из академической среды я никогда не собиралась, и остаться в Хэллоу более чем идеально, если не учитывать весь тот багаж, который я накопила за эти годы. Это был мой дом всю мою жизнь, и, по крайней мере, я нахожу некоторое утешение в привычном.

Мысли о будущем вызывают у меня неприятное чувство, которого раньше не было, и я уверена, что оно идет от понимания: как только я перейду к следующему этапу обучения, мне придется расстаться с Сиенной. И, как бы мне ни хотелось этого не признавать, с Джеком.

Я понимаю, что это глупо, потому что я с ними совсем недолго, но когда я слышу раскатистый смех Джека из-за угла коридора, это неприятное чувство сменяется чем-то более горячим и трепетным.

Это напоминает мне, что находиться в его пространстве всего полтора семестра, наверное, к лучшему.

Я собираюсь с духом, потому что мне ничего не остается, кроме как пройти мимо него, чтобы добраться до выхода, куда я направляюсь. Не знаю, почему я так нервничаю, но взаимодействие с ним в этой обстановке кажется странным. Поздороваться и пойти дальше — не вариант, в основном потому что мне интересно, что он здесь делает и с кем Сиенна. Предполагаю, с бабушкой, но мне все равно любопытно.

Наши графики идеально совпадают, отчасти поэтому эта конкретная работа была очевидным выбором, так что я не удивляюсь, когда, повернув за угол, вижу, что она, как обычно, пристегнута к его груди.

Если бы я хотела проскользнуть мимо незамеченной, у меня не было бы ни единого шанса, потому что Сиенна замечает меня за милю и издает пронзительный визг, заставляющий всех остановиться и посмотреть в их сторону.

На лице Джека недоумение, пока он не видит, что я иду к ним. Когда он замечает меня, его лицо расплывается в широкой улыбке, и я почти растекаюсь лужицей по полу.

Мне нужно взять себя в руки.

— Что вы двое здесь делаете?

Я беру Сиенну за руку, подойдя к ним, надеясь, что это поможет ее успокоить, но бесполезно, и Джек это тоже знает.