Мой разум всегда был полон навязчивых мыслей о смерти, и меня это никогда особо не беспокоило. В каком-то смысле смерть похожа на главного героя хорошего любовного романа — темная, загадочная и неизбежная. Это единственная определенность в нашей хаотичной жизни.

Но забота об этом маленьком хрупком ребенке усиливает эти мысли в десять раз. Каждое мое движение и решение кажется вопросом жизни и смерти, и я ярко представляю, как роняю ее, спускаясь по лестнице, или она, ну знаете, просто перестает дышать.

Все ли родители испытывают этот всепоглощающий страх и сомнения? Не то чтобы я ее родитель, но у меня определенно есть некоторые родительские обязанности.

Мои мысли где-то далеко — балансируют где-то между подсчетом дыхательных движений Сиенны, кровавой сценой преступления, описываемой на экране ноутбука, и звонком, который я получила сегодня утром от детектива, ведущего дело моего отца.

Прошлой ночью они арестовали кого-то — второй арест на данный момент — и уверены, что вскоре последуют еще несколько. Оба подозреваемых пока оказались студентами, и власти считают, что остальные участники тоже были студентами. Они надеются, что кто-то из них признается или укажет на других, кто был замешан, но пока они не сказали практически ничего.

Расследование продвигается медленно, в основном из-за того, что у маленького городского полицейского управления просто нет ресурсов. Им потребовалось более трех недель, чтобы произвести первый арест, потому что они работают с минимальным штатом и борются с бюджетными проблемами. Это означает, что судебно-медицинские экспертизы и другие важные следственные действия были отложены.

Мы до сих пор не получили окончательные результаты вскрытия, только причину смерти и основные травмы, и то только потому, что эти вещи имели непосредственное значение для расследования.

Еще одной серьезной проблемой стали записи с камер наблюдения на парковке. Они бы очень помогли, но камеры были отключены незадолго до случившегося, и теперь в доказательствах есть пробел.

Несмотря на это, следователям удалось собрать кое-какие важные детали из других источников. Свидетели и камеры наблюдения близлежащих предприятий помогли восстановить хронологию событий и выявить подозреваемых, которые находились поблизости во время убийства.

Прорыв в деле произошел, когда криминалистический анализ совпал с некоторыми предметами, найденными у одного из подозреваемых, и уликами с места преступления. Это включало отличительные следы на их одежде и личных вещах, которые совпали с описаниями свидетелей. Кроме того, следователи обнаружили неопровержимые улики в телефонах подозреваемых, включая переписку и данные геолокации.

С этими зацепками они произвели аресты и теперь работают над получением дополнительной информации от подозреваемых. Они надеются, что, оказывая давление и используя собранные улики, смогут выяснить, кто еще был вовлечен.

Они кажутся уверенными в тех зацепках, по которым работают, но некоторые детали держат в секрете. Из-за продолжающегося расследования и моей личной связи с жертвой они не могут разглашать многое. Они подчеркнули необходимость сохранения конфиденциальности определенной информации, чтобы не навредить расследованию и обеспечить необходимую осмотрительность при ведении дела.

Меня несколько раз заверили, что они полны решимости сделать все возможное, чтобы закрыть дело, и усердно работают над тем, чтобы кампус оставался безопасным местом для остальных.

Все это очень странно для меня. Когда я думаю о бунте своих сверстников, мне на ум приходят такие вещи, как граффити или, скажем, курение травки в первый раз. Какие студенты колледжа просто так совершают убийство ради забавы? Может, они не думали, что это приведет к его смерти.

Как бы то ни было, я не убеждена.

Что касается моей собственной безопасности, у меня действительно есть легкое чувство беспокойства, которое то появляется, то исчезает. Хотя полиция считает, что подозреваемые могут быть просто студентами, я знаю, что здесь есть нечто большее, но это не та информация, которой я готова с ними делиться; что за их действиями стоял более глубокий, более продуманный мотив — скорее всего, им заплатили значительную сумму денег за исполнение заказа на моего отца.

Было бы глупо с моей стороны не подозревать, что они также не торопятся, потому что знают, куда в конечном итоге приведет эта ниточка, и я не сомневаюсь, что карманы некоторых в полицейском управлении щедро набиты деньгами «Ассамблеи».

Мысль о том, что эти студенты могли быть наняты и им пообещали что-то, от чего они никогда не получат реальной выгоды, добавляет новый уровень тревоги, потому что где-то есть кто-то еще — или группа лиц — кто все еще может представлять угрозу и, вероятно, даже никогда не будет связан с делом.

Не знать, втянут ли меня в это, сводит с ума.

Я не слышу, как Джек входит в дом. Он не должен был вернуться до поздна, поэтому его внезапное появление в гостиной чертовски меня пугает. Я издаю громкий визг, который будит Сиенну, и чувствую себя ужасно виноватой.