Это сочувствие возникает из ниоткуда, но я ценю его. Это не то, вокруг чего мы можем или должны продолжать ходить на цыпочках. Я выдавливаю скупую улыбку.

— Спасибо.

— У тебя есть мой номер. Если что-то случится, я постараюсь ответить сразу.

Я рада, что он не давит на эту тему дальше. Не хочу притворяться грустной.

Я сжимаю губы и киваю в знак понимания, интересуясь, имеет ли он в виду только то время, когда я с Сиенной, или намекает, что готов быть жилеткой, в которую можно поплакать. Я не собираюсь говорить ему, что у меня не осталось слез, но я уже думаю, какие еще предлоги можно придумать, чтобы поговорить с ним вне моего рабочего времени с ней.

Мне также интересно, много ли у нас может быть общих тем. Он должен быть как минимум на десять лет старше меня, даже если не выглядит на свой возраст. Я мельком задаюсь вопросом, не связано ли мое влечение к нему с моими проблемами с отцом. Вполне может быть, но осознание этого не меняет того факта, что он чертовски привлекателен.

Он встает, излучая тихую уверенность, которая удерживает мое внимание без каких-либо усилий с его стороны. И дело не только в его внешности; в том, как он слушает, в том, как он, кажется, ценит наши разговоры, и в том, как он искренне интересуется тем, что я говорю.

Он смотрит на меня так, будто видит, о чем я думаю. В его взгляде есть тяжесть, которая слегка нервирует. От этого мое сердце бьется немного быстрее, что раздражает, потому что я буквально минут пять назад дыхательными упражнениями загнала его в подчинение.

Интересно, отражают ли мои глаза тот же интерес, что я вижу в его.

8

ЕГО ДЕВОЧКИ...

КУИНН

Привыкание к распорядку дня Сиенны за последние несколько недель прошло на удивление легко. Мой новый маленький комочек — настоящий лучик солнца в человеческом обличье: она постоянно хихикает и сияет своей милой беззубой улыбкой. Она была легким ребенком профессионального уровня еще до моего появления. Такое чувство, будто она родилась, чтобы просто кайфовать и наслаждаться жизнью.

Бабушка, как Джек ласково называет свою маму, заботилась о Сиенне, пока он был на работе, до моего появления. Это не планировалось как долгосрочная история, но Джек говорит, что мама обожала сидеть с внучкой и утверждает, что это помогает ей оставаться молодой, несмотря на то, что, как бы сильно она ни любила Сиенну, ей очень трудно поспевать за ее бесконечной энергией и обычным младенческим любопытством.

Она еще не умеет ходить, но я не удивлюсь, если она найдет способ разобрать весь дом на доски, если ей дать такую возможность.

Отсутствие ходьбы, наверное, скоро перестанет быть актуальным, потому что, судя по рассказам Джека, она из тех детей, которые осваивают все навыки чуть раньше остальных. Она чертовски умна для восьмимесячного ребенка, и находить новые способы развлекать ее — такая забавная задача.

Спит она как чемпион, так что распределять время между ней и учебой очень просто, чем я сейчас и занимаюсь.

Занятия по курсу криминологии становятся все более удручающими. Меня постоянно тянет попросить Джека о помощи или советах по учебе; начинает казаться, что иначе я могу и не протянуть этот семестр. Я никогда раньше не сталкивалась с трудностями на других предметах, и не хочу хвастаться, но я знаю, что я умная. Это просто что-то совершенно новое и неожиданное для меня. И все же я не заговариваю об этом с Джеком снова, потому что наши отношения и так достаточно сложны, учитывая, что он и мой профессор, и босс. Я напоминаю себе: осталось всего два месяца. Мне нужно просто как-нибудь продержаться.

Напряжение между мной и Джеком растет, невысказанная связь витает в воздухе каждый раз, когда мы оказываемся рядом. Я часто бываю здесь в свободное время, заботясь о Кронке и играя с ним. Я часто ловлю взгляд Джека, наблюдающего за нами с озадаченным выражением лица. Не могу точно понять, то ли его забавляют наши бесконечные выходки, то ли он так же озадачен своими чувствами ко мне, как и я своими к нему.

Мне приходится заставлять себя не растекаться лужицей по полу под его взглядом.

Это постоянный танец полуулыбок и затянувшихся взглядов, магнитное притяжение, которое кажется одновременно волнующим и пугающим.

Он не преувеличивал насчет того, что дом совершенно жуткий. Сильно сомневаюсь, что в нем водятся привидения, как он утверждал, но определенно есть какие-то жутковатые звуки. Наверное, потому что он старый, как мир.

С ноутбуком на журнальном столике я смотрю на мирно спящую на диване рядом Сиенну. Ее крошечное тельце раскинулось, одна рука под головой, а маленькая грудь вздымается и опускается с каждым вдохом. Я осторожно глажу ее мягкие волосики, прежде чем положить руку ей на спинку. Знаю, что стоило положить ее в кроватку, но мне так спокойнее, когда она рядом.