Кронк чуть не сбивает меня с ног, когда добегает до нас.

— Нравится этот большой шикарный двор? — Я приседаю и яростно чешу его с обеих сторон головы, побуждая его лизнуть меня в шею. — Фу, лохматый зверь.

Он удваивает усилия по части фу и лижет меня в лицо, кладя лапу мне на плечо. Неожиданная сила этого движения заставляет меня потерять равновесие.

Я опрокидываюсь на задницу, и Джек издает гортанный смешок.

— Он вечно заставляет тебя падать, да?

Он протягивает руку, и я с благодарностью принимаю ее.

— Ага, вроде того. Он просто хочет поцелуев.

Своей крепкой хваткой он поднимает меня на ноги, придерживая, пока я восстанавливаю равновесие.

— Он обычно находится внутри или снаружи?

Я отряхиваю задницу джинсов.

— Днем он прекрасно чувствует себя снаружи. Вообще-то он это предпочитает. У него бездна энергии, и ему полезно бегать целый день, чтобы, когда я вечером забираю его внутрь, у него было меньше желания уничтожить все, что ты знаешь и любишь в своем доме. Ночью он спит в клетке, так что можешь не волноваться, что он будет бродить по дому и совать нос куда не надо.

— Как он ладит с другими животными?

Мы естественным образом переходим на ходьбу по внутреннему периметру забора.

— Равнодушен, что удивительно, я знаю. Твой кот внутри, полагаю?

Он проводит рукой по щетине на лице.

— Ага. Майло не фанат собак, да и вообще кого-либо, просто чтоб ты знала. Наверное, нам стоит избегать их встреч. Но это не должно стать проблемой. Обычно он прячется в катакомбах.

— В катакомбах? — Я смотрю на него.

— Ага. Выложенных человеческими черепами и всяким таким.

Я закатываю глаза.

— Ты нелеп. Катакомбы скорее были бы выложены мышиными черепами.

— Не-а. Майло — дикарь. Точно все человеческие. Как-нибудь устрою тебе экскурсию.

Я засовываю руки в задние карманы.

— Пасс, но тебе, наверное, стоит показать мне остальную часть дома.

— Могу и это устроить.

Мы медленно возвращаемся внутрь, и моя тревога внезапно и неожиданно обхватывает меня мертвой хваткой. Замечательно.

Это не из-за ситуации или чего-то конкретного, что спровоцировало это чувство, оно просто приходит из ниоткуда иногда. В голове я могу быть в порядке, но реакция моего тела на эти гребаные химические процессы в мозгу рассказывает совсем другую историю.

Я сосредотачиваюсь на глубоком дыхании, пытаясь не подавать виду, пока он ведет меня по коридорам, указывая на каждую комнату по пути, и показывает, как включать и отключать сигнализацию. Он делится со мной всеми деталями распорядка дня и ночи Сиенны, его голос полон любви и обожания к ней. Мое сердце сжимается, и я так рада, что эта сладкая малышка нашла путь к нему в такой печальной ситуации. Надеюсь, ее мать подавится, где бы она ни была.

— Мой график довольно гибкий, потому что почти все мои занятия онлайн. В чем ты, я уверена, уже убедился, потому что, как мой профессор, у тебя наверняка есть доступ к моему расписанию, не так ли?

Я смотрю на него с непроницаемым выражением лица, наполовину подшучивая над тем, что он умолчал об этой маленькой детали. Он даже не выглядит виноватым, так что я продолжаю.

— Раз в неделю я хожу на очную пару, но она не пересекается с графиком, который ты мне прислал. Я спокойно могу делать уроки здесь, и обещаю, это не помешает моей заботе о Сиенне и вниманию, которое ей нужно. Я отлично справляюсь с несколькими делами сразу.

Он придвигает стул к острову, теперь, когда мы снова на кухне.

— Я тебе доверяю. — Повисает тишина. — И это точно не потому, что я попросил друга провести тщательную проверку биографии, расспросил всех твоих бывших работодателей о том, как ты ладила с их детьми, и у меня камеры в каждой комнате дома.

Я недоверчиво смеюсь. Думаю, тот факт, что он предпринял эти шаги, также избавляет нас от неловкого разговора о скелетах, которые я не то чтобы намеренно держу в шкафу.

— Я бы не ожидала меньшего.

Я сажусь, оставляя пустой стул между нами.

— Ты уверен, что нормально относишься к тому, что я буду приходить и уходить даже в нерабочее время? Я не хочу, чтобы Кронк был для тебя обузой, но и не хочу быть помехой, находясь здесь, чтобы заботиться о нем днем и ночью.

Он достает ключ из нагрудного кармана рубашки и скользит им по гранитной столешнице.

— Это не проблема.

Что-то в его тоне застает меня врасплох. Мне нужно взять себя в руки, потому что нет никакой вероятности, что он хочет, чтобы я была здесь, хотел меня здесь. Я беру ключ и сжимаю его в пальцах. Зубчатый край впивается в ладонь.

— Я должна знать что-нибудь еще?

— Думаю, это все.

Он выглядит задумчиво, словно просматривает файлы в своей голове в поисках чего-то, что мог забыть мне рассказать.

— Мне жаль твоего отца.