В зеркале герцог казался мне безопасным. В глубине души я была рада тому, что покину этот дом навсегда.

Рядом с Астаром никто не мог чувствовать себя в безопасности. Особенно тот, кто приходился ему не по душе.

Я убрала руку с его груди, но он ещё мгновение держал мои пальцы, прежде чем позволил им соскользнуть.

— Чего ты на самом деле хочешь от меня? — спросила я, вспоминая его слова: «Ты живёшь в этом доме в память о родителях. Из уважения к ним. Но лично я был бы рад, если бы тебя здесь не было».

Он помолчал. Не потому, что не знал ответа: Астар вообще редко сомневался. Он выбирал, какую часть правды мне позволить услышать.

— Чтобы через неделю Астрея была жива и счастлива. — Астар ответил сразу, однако не отступил. Его взгляд снова задержался на моих губах. Он всегда смотрел на губы, когда ждал ответа.

У меня болезненно сжалось сердце.

— А я? — спросила я, уже зная, что ответ причинит боль.

Его лицо стало непроницаемым, но пальцы на двери медленно сжались. Под ногтями с тихим треском раскололось дерево.

Я посмотрела на тонкую трещину, потом на его руку. Страх смешался с чем-то горячим и почти торжествующим: я наконец нашла слабое место в его безупречной защите.

— Что будет со мной? — произнесла я медленно, наблюдая, как золото затапливает его глаза.

Золотые прожилки в его глазах вспыхнули ярче.

На этот раз Астар улыбнулся. Красиво. Неспешно. Так улыбается человек, решивший не отвечать на опасный вопрос, а уничтожить саму возможность задать его снова.

— А тебе я найду какого-нибудь мужа, — произнёс Астар. — Так и быть, выполню долг перед родителями.

Он убрал руку от двери и отступил. Я впервые за весь разговор смогла вдохнуть полной грудью, но облегчение длилось недолго.

Астар указал в сторону моих комнат. Его голос опять стал спокойным, почти равнодушным, и от этого во мне поднялась новая тревога.

— Иди к себе. Тебе осталось четыре часа, чтобы поспать и проститься со своими глупостями, — велел он, уже обращаясь со мной как с той, чьё согласие перестало иметь значение.

Я не двинулась. На лестнице за его спиной уже серел первый утренний свет, и вместе с ним приближались смотрины.

— После зеркала я всё равно не усну. Лучше подготовлюсь и сама прослежу, чтобы герцог меня не выбрал, — отказалась я, пытаясь обойти его справа.

Астар не преградил дорогу.

— Ты до сих пор считаешь, что я прошу тебя помочь, — произнёс он, и моя нога замерла над первой ступенью.

Глава 9

От его спокойствия стало не по себе. Я медленно поставила ногу обратно на пол.

— Разве нет? — спросила я, уже зная: ответ мне не понравится.

Вместо ответа Астар сунул руку во внутренний карман камзола.

На его ладони блеснул длинный чёрный ключ. Не от запретной комнаты — этот был новым, тяжёлым, с незнакомой мне насечкой на бородке.

Я посмотрела на ключ, и все придуманные способы один за другим показались детскими.

— Я пообещала, что буду вести себя скромно. Надену ужасное платье. Откажу герцогу, если понадобится, — напомнила я, отступая к лестнице. — Чего ещё ты от меня хочешь?

Он приблизился и наклонился к самому моему уху. Его губы почти коснулись виска, а голос стал мягким — таким он бывал только перед тем, как Астар делал что-нибудь по-настоящему страшное.

— Скромность может его заинтересовать. Плохое платье — разбудить воображение. Отказ — заставить преследовать тебя, — перечислил он мои ошибки, и ключ холодно коснулся внутренней стороны запястья. — Поэтому у меня есть идея получше.

По спине скользнул холод. Я не отрывала взгляда от ключа, исчезнувшего в его пальцах.

— Что ты задумал? — произнесла я, и голос стал чужим, слишком тихим для пустого коридора.

Астар выпрямился, взял меня за запястье и повёл прочь от лестницы. Его рука сомкнулась крепко, а я едва не пискнула от боли.

— Кое-что понадёжнее твоего «честного» слова, — ответил он, и чёрный ключ исчез в замке двери, которую при мне никогда раньше не открывали.

Ключ повернулся, и Астар распахнул передо мной дверь.

В детстве я была уверена, что это обычная кладовая или гардеробная.

Но за ней оказалась не спальня и даже не одна из гостевых комнат. Узкая каменная лестница уходила вниз, в темноту, пахнущую пылью, сыростью и давно погасшим камином.

Я упёрлась свободной рукой в дверной косяк.

— Нет, — выдохнула я, испугавшись лестницы и темноты.

Астар даже не обернулся. Он продолжал сжимать моё запястье и потянул сильнее, словно не услышал отказа.

— Я сказала: нет! — повторила я, вцепляясь пальцами в дерево. — Ты не имеешь права меня запирать!

Он остановился только затем, чтобы посмотреть на мою руку. На белые от напряжения пальцы. На ноготь, сломавшийся о резную кромку косяка. Потом перевёл взгляд на моё лицо.

— Убери руку, Эвелис, — предупредил он.