Вместо этого большой палец Астара медленно прошёлся по внутренней стороне моего локтя, там, где бешено бился пульс.

— Скромные девушки иногда волнуют мужчин сильнее тех, кто улыбается открыто, — заметил он, не отрывая взгляда от моей шеи. — Они заставляют задуматься, какими станут, если забыть о скромности.

У меня пересохло во рту.

Я вытащила из памяти самое нелепое платье, которое висело в глубине шкафа: горчичное, с блеклыми лентами и оборками, превращавшими даже тонкую талию в бесформенный мешок.

— Тогда надену наряд, в котором матушкина кузина решила, что я заболела желтухой, — выпалила я и наконец заметила, как дрогнул уголок его рта.

Астар впервые за весь разговор почти улыбнулся. Не мне — моей наивности.

— Когда мужчина видит красивую женщину в ужасном платье, он думает не о платье, — бросил он, а его взгляд заставил меня насторожиться сильнее.

Мне следовало промолчать. Но его взгляд уже скользнул по шее к вырезу ночной сорочки.

— А о чём? — спросила я раньше, чем успела прикусить язык.

Он не коснулся меня. Ему это было не нужно. Медленный взгляд прошёл ниже — по груди, талии, бёдрам — и вернулся к лицу.

— О том, как быстро оно окажется на полу, — ответил Астар, не улыбаясь, и именно серьёзность превратила непристойность в признание.

Глава 7

Жар поднялся от груди до щёк. Я отшатнулась, но дверь не позволила увеличить расстояние между нами.

— Ты… ты… отвратителен, — выдохнула я, закрывая ладонью вырез сорочки.

Вместо того чтобы устыдиться, Астар задержал взгляд на моих пальцах. Мне почудилось, что он доволен. Даже моё возмущение он умудрился обратить в свою победу.

Я знала этот взгляд. Так Астар смотрел на женщин, которых собирался сломать: сначала заставлял их почувствовать себя желанными, а потом наслаждался тем, как надежда сменяется унижением. Значит, и сейчас он просто выбрал привычное оружие — решил заставить меня смутиться, чтобы легче было подчинить.

— Зато ты наконец поняла, почему уродливое платье тебя не спасёт. — Астар произнёс это с сухим удовлетворением человека, выигравшего спор.

Я прижала ладонь к груди ещё плотнее.

Между нами повисла короткая, почти непристойная тишина. Астар перевёл взгляд с прикрытого выреза на моё лицо и медленно разжал пальцы. Отпустил не потому, что я потребовала, а потому, что сам решил закончить прикосновение.

— Будут ещё варианты? — Астар провёл языком по внутренней стороне щеки. Так он удерживал дракона.

На моей коже проступили следы его пальцев. Астар посмотрел на них без раскаяния.

Теперь я не была уверена, что хочу знать, что было дальше там, в видении.

Я растёрла ноющую руку и ухватилась за последнюю возможность.

— Если герцог всё-таки выберет меня, я откажу ему публично. При всех, — решила я. — После такого он сам не захочет слышать моё имя. Этого будет более чем достаточно, чтобы он выбрал Астрею!

Астар опёрся ладонью о дверь возле моей головы, отрезая даже возможность отвернуться.

— Какая ты наивная. Отказ не останавливает мужчину, если женщина ему нужна. Он превращает её в крепость. — Голос Астара стал ниже. — А крепости существуют для того, чтобы их брать. Герцог — дракон. И рассуждает он примерно так же, как я. Драконов отказ не пугает.

В его голосе не было сомнений. Только опыт мужчины, который привык получать желаемое. Я почувствовала его как ещё одно прикосновение и зло усмехнулась, защищаясь от собственной реакции.

— Не все драконы думают, как ты! Ты — генерал! Это для тебя женщины — крепости, которые нужно брать штурмом. Герцог может оказаться … порядочным, — возразила я и сразу поняла, что сказала лишнее.

В янтарных глазах появилось мрачное веселье. Астар любил сопротивление не меньше, чем победу: без него ему нечего было ломать, нечего превращать в добровольное согласие. Он приблизился ещё на полшага, и холодная дверная ручка врезалась мне в спину.

— Дракон? Порядочный? Ха! Ты слишком плохо знаешь драконью натуру. — Астар чуть склонился, принимая вызов.

Я упёрлась ладонью ему в грудь. Под мокрой тканью мундира мышцы были горячими и твёрдыми, но сдвинуть его не получилось даже на полшага.

— Ты не знаешь, чего захочет герцог. Он ещё меня не встречал, — напомнила я, ненавидя собственную ладонь за то, что она слишком отчётливо чувствовала его тело.

Сердце под моей рукой ударило сильнее. Астар опустил глаза на мои пальцы, словно только сейчас заметил, где они лежат.

— Тем хуже. — Настоящее бешенство впервые прорвалось в голос Астара. — В зеркале тебе даже не пришлось ничего делать, чтобы он прошёл мимо Астреи. Ты просто стояла и смотрела. Этого ему оказалось достаточно.

Глава 8

Мы замолчали.

Под моей ладонью тяжело билось его сердце. Я слышала дыхание Астара, чувствовала жар его тела сквозь мокрую ткань и видела у самого лица тёмный камень в отцовском перстне — знак того, что этот мужчина распоряжался домом, землями, деньгами и нашими судьбами.