— Я не могла прервать ритуал. Дверь не открывалась, пока зеркало не показало всё до конца. Все, что я должна была знать, — возразила я, но даже собственным ушам это объяснение показалось оправданием.

Астар подался ко мне так резко, что мокрая прядь коснулась моего виска. От него пахло дождём, кожей перчаток и ночной дорогой.

— А я говорю не о двери, — выдохнул он мне в лицо, не оставив между нами места даже для спасительной лжи.

Его пальцы скользнули по моей щеке, собирая горячую слезу. От почти нежного движения стало страшнее, чем от угрозы.

— Ты могла отвернуться. Зажмуриться, — Астар растёр мою слезу между пальцами, словно уничтожал последнее доказательство слабости. — Но тебе понравилось то, что ты увидела.

Я хотела солгать.

Перед Астаром вообще часто хотелось лгать — не потому, что он не замечал, а потому, что правда в его руках слишком быстро превращалась в оружие.

И всё-таки я подняла глаза.

— Да. Мне понравился герцог. И что с того? — призналась я и не отвела взгляда, хотя признание отдало меня ему безоружной.

Его палец замер у моего подбородка.

На одно безумное мгновение в его взгляде мелькнуло что-то не похожее ни на гнев, ни на презрение. Что-то тёмное, голодное — и слишком личное.

Глава 4

Затем он надавил большим пальцем мне под подбородок, вынуждая запрокинуть голову ещё выше.

— Значит, тебе понравился герцог? — потребовал Астар.

Большой палец чувствовал каждый мой невольный глоток и не позволял спрятать его.

Я увидела в зеркале не мужчину, а жизнь, в которой меня выбирали. Разница казалась огромной, но под его взглядом объяснить её было почти невозможно.

— Я видела рядом с ним себя. Счастливую, — ответила я наконец и почувствовала, как его пальцы стали горячее. — Я имею право на счастье!

Жар под его ладонью нарастал. Астар мог бы отпустить меня, но вместо этого чуть сильнее приподнял подбородок, заставляя смотреть только на него.

Моё будущее счастье он уже превратил в признание вины — и собирался вытянуть его до конца.

— Я спросил не о твоём счастье. — Астар произнёс эти слова медленнее, чем требовалось.

Его рука всё ещё удерживала моё лицо. Я чувствовала под подбородком жар большого пальца и не понимала, почему не отстраняюсь.

— А я не знаю, что ещё тебе ответить, — прошептала я, сглатывая.

Его взгляд опустился на мои губы, словно ожидая продолжения. Но я лишь плотнее сжала губы и почти перестала дышать.

Он это сразу заметил и отступил ровно на полшага — недостаточно, чтобы меня отпустить, но достаточно, чтобы снова стать главой семьи, а не мужчиной, прижавшим меня к запертой двери среди ночи.

— Моя сестра любит его, — отчеканил он, словно предыдущего мгновения не было. — Не семь дней в зеркале, не красивый поцелуй. Она любит герцога уже несколько лет. И я не позволю тебе встать у неё на пути!

Я вспомнила, как сестра плакала за закрытой дверью, пока я в своём видении прижимала пальцы к губам и улыбалась. Признание вырвалось само.

— Я не знала, — произнесла я и впервые за весь разговор опустила голову не из страха перед ним, а от стыда перед Астреей.

Астар скользнул взглядом по моему лицу, будто искал там раскаяние и находил слишком мало.

— Потому что никогда не спрашивала, — напомнил он. Ни злости, ни торжества в голосе не осталось, и именно поэтому упрёк вошёл глубже. — Она была обещана ему с момента рождения. По договору. Но поскольку в доме две девушки, семья обязана предоставить герцогу выбор между сестрами. Хотя ты никакая ей не сестра. Ты для нас чужая.

Глава 5

Мне захотелось защищаться, хотя защищать было нечего. Я действительно не замечала ни того, как Астрея оживлялась при имени герцога, ни того, почему она так тщательно выбирала платье к смотринам.

— Она могла мне сказать, — пробормотала я, цепляясь за последнее оправдание.

Астар прикрыл глаза на мгновение. На его лице мелькнула усталость человека, которому приходится объяснять очевидное, но я слишком хорошо его знала: он ненавидит меня с самого детства.

—Могла. Но не стала. Это - ее тайна. Так что ты сама видела, что будет, если герцог выберет тебя.

Астар ответил на ту боль, которую я пыталась спрятать за оправданием. И ударил точнее, чем если бы снова назвал меня виновной.

Желудок сжался. Я почувствовала во рту горечь и отвернулась, но его ладонь легла на дверь рядом с моей головой, не позволяя спрятать лицо от его взгляда.

Он всегда знал, куда бить. Словом, взглядом, молчанием. И никогда не тратил силу впустую.

— Тебя нашли неизвестно где, — продолжил Астар всё тем же негромким голосом. — Может быть, ты дочь погибшей дворянки. Может быть, кухарки. Отец принёс тебя в этот дом, матушка дала тебе своё имя, титул и приданое. Астрея делила с тобой игрушки, учителей, платья — всё, что принадлежало ей по крови. А теперь ты готова забрать у неё ещё и мужчину, которого она любит, зная, что цена этого — её жизнь!

Я заставила себя посмотреть ему в глаза, хотя передо мной расплывалось золотое зарево драконьих зрачков.