ПРОЛОГ

— Ты расплатилась жизнью моей сестры за один поцелуй и свадьбу с герцогом! Моей сестрой ведь так легко можно пожертвовать ради собственного счастья? Значит, вот как ты решила отплатить моей семье за то, что тебя приютили и вырастили как родную дочь?

Голос моего сводного брата Астара настиг меня раньше, чем я успела отойти от запретной комнаты.

Я вздрогнула и вцепилась в дверную ручку.

Всего мгновение назад она была ледяной. Теперь железо обжигало ладонь — или это меня всё ещё трясло после увиденного.

Коридор тонул в предрассветной темноте. В старом доме спали слуги, за высокими окнами дождь царапал стекло, а портреты давно умерших предков смотрели на меня с тем же молчаливым неодобрением, с каким смотрели всегда. Будто даже нарисованные люди знали: среди них я чужая.

Астар стоял у окна, перекрыв единственный путь к лестнице.

Я не слышала, как он вошёл. Не заметила, как долго он наблюдал за мной. Просто увидела его высокий силуэт и шарахнулась обратно к двери.

Во всём виновато было фамильное зеркало. Я была уверена, что никто, кроме меня, не видел предназначенного мне видения. Но я ошиблась. И от этой ошибки по телу пробежала дрожь.

Я вспомнила тот ужас, который видела в зеркале, и почувствовала, как в ногах появляется дрожащая слабость.

Я видела лицо Астара, слишком красивое для той жестокости, которая однажды его исказит. Видела янтарный огонь в глазах — знак пробудившейся драконьей ярости. Видела его руку на двери моей комнаты.

И знала, что после исчезновения сестры стану бояться звука его шагов. И вздрагивать от звука его голоса в коридоре.

Горло саднило, словно все слова, которые я кричала в зеркале, остались в нём царапинами.

— Ты следил за мной и всё видел? — шёпот поцарапал моё горло, и мне пришлось прижать к нему свободную ладонь.

Астар не ответил сразу. И эта пауза была пугающей.

Он оттолкнулся от подоконника и пошёл ко мне. Медленно. Без единого лишнего движения.

После смерти отца он перенял эту его манеру: не спешить, потому что всё вокруг и так обязано ждать.

Только отец никогда не заставлял меня мечтать о бегстве или смерти.

— Да. Или ты думаешь, в эту комнату ведёт только одна дверь — та, которую ты закрыла дрожащими руками, как только вошла? — насмешливо спросил он. — В этом доме много потайных дверей. И комнат, о которых ты не знаешь.

На Астаре ещё был мундир, мокрый на плечах. Чёрная ткань облегала широкую грудь, на высоком воротнике тускло поблёскивала серебряная застёжка с гербом нашего дома — дракон, сомкнувший крылья вокруг башни.

Я смотрела на золотые генеральские эполеты. Алые волосы он стянул на затылке, но одна прядь упала на лоб. Брат выглядел уставшим, злым и пугающе красивым.

Таким мужчинам не отказывают. Перед такими мужчинами оправдываются ещё до того, как услышат обвинение.

Я знала это с детства. Астар был единственным, кто меня не принял. Кормилица рассказывала, что ему было двенадцать, когда отец принёс меня в дом. Уже тогда он заявил, что у него есть только одна сестра — Астрея. Родители ругали его, убеждали, наказывали, но он так и не передумал.

Сама я впервые услышала это в семь лет. Я замерла за дверью отцовского кабинета, когда до меня донёсся голос Астара: «Она не моя сестра! И не заставляйте меня любить её! Я сам решу, кого буду любить. А она пусть ко мне даже не подходит!» Я не успела отойти, как дверь распахнулась.

Девятнадцатилетний Астар посмотрел на меня сверху вниз. «Что? Подслушивала? Уши развесила? Вражеская шпионка. Уйди с дороги».

Я помню, как отошла в сторону, глядя на спину «брата». Мама утешала меня, отец убеждал, что однажды всё изменится.

Но ничего не изменилось.

Только теперь зеркало показало мне, во что однажды превратится его ненависть.

Глава 1

Линия его губ искривилась, а я вспомнила будущее, которое ещё не случилось. Чудовище, которое смотрело на меня сверху вниз, пока я корчилась на полу.

Я заставила пальцы разжаться. На ладони остался красный след от дверной ручки, а в голосе всё равно не появилось той твёрдости, на которую я так надеялась.

— Ты не имел права подсматривать за ритуалом. В комнату судьбы входят поодиночке, — выговорила я, пряча ладонь в складках ночной сорочки.

Астар остановился на расстоянии шага и посмотрел на движение моей руки, будто я спрятала не красный след, а доказательство вины.

— Имел, — хрипло отрезал он, не повысив голоса.

Одно короткое слово упало между нами, как перевёрнутый его рукой стол.

Память о видении из зеркала едва не заставила меня отскочить.

Я помнила этот грохот, ярость в глазах брата, помнила, как дрожало в груди моё сердце. Всё происходило с моим отражением, но я чувствовала это так, словно переживала наяву.