Он не добавил больше ни слова. Не объяснил, почему мокрый от ночного дождя вернулся домой с украшением во внутреннем кармане мундира на день раньше. Почему вспомнил о моём рождении, хотя за завтраком сделал бы вид, что этот день ничем не отличается от остальных.

Возможно, подарок предназначался Астрее. Возможно, ювелир ошибся с заказом. Возможно, Астар просто придумал ещё один способ напомнить, что всё полученное мною принадлежит его семье.

Я выбирала любое объяснение, глядя на золотую подвеску.

— Я не возьму его, — отказалась я, не отводя взгляда.— Ты даже подарил его унизительно!

Астар посмотрел на меня так, как смотрел на осаждённую крепость, отказавшуюся открыть ворота после первого предупреждения.

— Радуйся, что я вообще вспомнил о твоём дне рождения, — произнёс он, надменно глядя на меня.

Дверь захлопнулась прежде, чем я успела ответить.

Ключ повернулся в замке.

Я бросилась следом и навалилась на ручку.

— Астар! Открой! — закричала я и ударила ладонью по толстому дереву.

Шаги удалялись по каменной лестнице. Ровные, неторопливые. Он не боялся, что я найду выход. Не сомневался, что через четыре часа всё произойдёт именно так, как он решил.

— Астар!

На втором крике голос сорвался.

Я ударила сильнее. Боль пронзила уже повреждённую руку, заставив отшатнуться.

В ответ пришла тишина.

Я прижалась лбом к двери. Дерево пахло пылью и каким-то старьем.

За дверьми и стенами просыпался дом: где-то далеко звякнул поднос, хлопнула дверь, служанка торопливо позвала другую. Начиналось утро, которое должно было изменить мою жизнь.

Только меня в этой жизни больше не было.

Я заставила себя отойти от двери и осмотрела комнату. Второго выхода не существовало. Кирпичная кладка на месте прохода была старой, но настоящей. В камине лежала холодная зола. Дымоход оказался слишком узким даже для ребёнка.

Оставалось маленькое круглое окно.

Я отдёрнула тяжёлую портьеру. За стеклом серел внутренний двор, дальше виднелась подъездная аллея и кованые ворота. Отсюда я могла увидеть каждого, кто приближался к дому.

Я взялась за оконную ручку.

Она не поддалась.

Подсвечник всё ещё оставался у меня в руке. Я обернула кисть краем портьеры, размахнулась и ударила бронзовым основанием по стеклу.

Комнату прорезал металлический звон. Подсвечник вылетел из онемевших пальцев, а по стеклу пробежал золотой отсвет и погас. На стекле и раме не осталось даже царапины.

Я ударила снова. Потом ещё раз. На третьем ударе ладонь прострелило болью, и подсвечник упал рядом с золотой цепочкой.

Два предмета лежали возле моих ног: один должен был помочь выбраться, другой напоминал о человеке, который лишил меня будущего.

Я отвернулась от обоих.

Глава 13

Время перестало двигаться. За окном светлело небо. По двору пробежал конюх, распахнулись ворота, слуги вынесли на крыльцо горшки с белыми розами. Каждое движение внизу приближало визит герцога.

Я слышала, как дом готовится встретить его.

По трубам и пустотам старого крыла поднимались голоса, звон посуды, обрывки распоряжений. Прямо под окном комнаты проходил старый воздушный канал из белой гостиной. В детстве мы с Астреей прикладывали к решётке ухо и слушали, как матушка обсуждает со швеёй наши платья.

Теперь бронзовая решётка возле пола могла стать единственным окном в ту жизнь, которую у меня отняли.

Я опустилась рядом с ней на колени.

Сначала различала только шаги и голоса слуг. Потом услышала Астрею. Она несколько раз попросила переставить цветы, велела снять со стола синюю скатерть, а через минуту попросила вернуть её обратно. В её голосе дрожало такое счастливое волнение, что вина снова сжала горло.

Она любила его.

А я узнала о любви сестры только тогда, когда зеркало показало цену моего собственного счастья.

Где-то в моей комнате лежало приготовленное платье, которое я перешила своими руками, пожертвовав другим. И скромные серьги из жемчуга. Я тоже хотела выглядеть красиво в этот день.

Мне вдруг стало обидно до слез, но я сдержалась, чтобы слышать происходящее внизу.

Через некоторое время внизу заговорил Астар. Спокойно распорядился подать завтрак, проверить гостевые комнаты и не беспокоить госпожу Эвелис.

Госпожу Эвелис.

Так называли женщину, которой нездоровилось. Не пленницу, босую и раздетую, запертую в старой комнате.

Я поднесла рот к решётке.

— Помогите! — крикнула изо всех сил. — Я здесь! Позовите Астрею!

Голос ударился о металлический канал и вернулся ко мне искажённым шёпотом. Никто внизу не замолчал. Никто не услышал.

Астар всё рассчитал.

Он всегда всё рассчитывал наперед.

Когда сквозь дождь донёсся стук копыт, я уже стояла у окна.

Карета появилась между мокрых деревьев: чёрный лак, серебряные фонари и герб, который я видела в зеркале, — крылатый зверь над короной. Четвёрка серых лошадей замедлила бег у ворот.

Сердце ударило так сильно, что заболела грудь.

Это был он.

Глава 14

Лакей распахнул дверцу, и герцог Гидеон Эдгардейн ступил на дорожку.