Фраза прозвучала вежливо. Только мне послышался в ней слишком точный намёк на вчерашний разговор в холле и руку Астара на моём плече.

Слуга придвинул второе кресло к кровати. Гидеон пропустил Астрею вперёд, дождался, пока она устроится рядом со мной, и сел напротив. Теперь нас разделяло меньше двух шагов.

Слишком близко для приказа Астара.

Слишком далеко для воспоминаний, оставленных зеркалом.

— Как вы себя чувствуете, мисс Эвелис? — Герцог наклонился вперёд, положив перчатки на колено.

Я чувствовала себя женщиной, которую заперли, заставили солгать сестре, а теперь посадили напротив единственного мужчины, ради которого вся эта ложь понадобилась.

— Уже лучше, Ваша Светлость, — ответила я, натягивая одеяло выше. — Сон оказался полезнее лекарств.

План Астара трещал по швам. Он приказал мне исчезнуть из поля зрения герцога, а герцог сидел у моей постели и смотрел так внимательно, будто пытался понять, действительно ли я больна.

— Надеюсь, вы поправитесь и сможете присутствовать на нашей помолвке, — произнёс Гидеон.

Его улыбка предназначалась нам обеим, но меня она коснулась болезненным теплом. Я увидела зал из зеркала, кольцо на своём пальце, его руку на моей талии. Потом заставила картину измениться: рядом с герцогом стояла Астрея.

— Я тоже на это надеюсь. Ради сестры я обязательно поправлюсь, — пообещала я, не позволяя себе ответить на его улыбку.

Астрея погладила мою руку поверх одеяла. От её доверчивого прикосновения захотелось спрятать лицо.

Гидеон оглянулся на дверь.

— А где генерал? — Гидеон положил перчатки на колено и оглянулся на дверь. — Я хотел поговорить с ним.

При упоминании Астара моё тело напряглось само. В памяти ожила его ладонь на моём рту и дыхание возле уха.

— Он уехал рано утром, — объяснила Астрея. — Не сказал куда, разумеется. Думаю, вернётся к обеду. Если крепости в окрестностях не догадаются притвориться руинами заранее.

Гидеон улыбнулся. Смех на мгновение смягчил его лицо.

— Я слышал, вашему брату достаточно посмотреть на стену, чтобы она признала поражение. — Герцог чуть улыбнулся, будто проверяя, разрешено ли шутить об Астаре в его собственном доме.

Я невольно перевела взгляд на дверь. Сейчас Астар находился далеко, но даже его отсутствие ощущалось как запрет говорить лишнее.

— Со стенами он хотя бы разговаривает честнее, чем с нами, — фыркнула Астрея.

Она продолжала гладить мою руку. Я чувствовала каждое движение её большого пальца и всё сильнее хотела убрать ладонь. Не заслуживала ни заботы, ни доверия, с которым сестра обсуждала при мне своего жениха.

— Полагаю, Эвелис стало хуже в тот момент, когда она узнала, что Астар нашёл ей мужа, — призналась Астрея. — Вчера он объявил о помолвке, но имени так и не назвал. Представляете?

Гидеон перестал улыбаться.

Глава 53

Он перевёл взгляд на меня. На этот раз в нём было не только участие. Что-то более острое, заинтересованное, отчего под одеялом сжались пальцы ног.

— И кто этот жених? — Гидеон подался вперёд; лёгкая улыбка окончательно исчезла с его лица.

Гидеон произнёс вопрос спокойно, но подался вперёд и сжал перчатки. Кожа тихо скрипнула в его ладони.

— Мы не знаем. — Астрея возмущённо отбросила с плеча выбившуюся прядь. — Генерал уверяет, что вопрос уже улажен. Это всё, чего мне удалось от него добиться. Даже Эвелис не знает имени.

Гидеон нахмурился. Его перчатки с тихим скрипом согнулись в ладони.

— Теперь понятно, почему ваша сестра выглядит так, словно всю ночь плакала. — Гидеон посмотрел прямо на меня. — Не стоит мучить девушку неизвестностью.

Я коснулась царапины у ключицы. Вчерашние слёзы не имели отношения к неизвестному жениху, но сказать правду означало разрушить счастье Астреи.

— Это всего лишь усталость, — попыталась я остановить разговор. — Генерал имеет право распоряжаться делами семьи.

Собственные слова оставили во рту горечь. Я повторила именно то, что сказал бы Астар.

Гидеон заметил. Его глаза сузились.

— Право и необходимость не всегда одно и то же, мисс Эвелис. — Гидеон медленно расправил скомканные перчатки. — Я поговорю с ним. По крайней мере, имя жениха не должно быть государственной тайной.

Взгляд герцога задержался на моём лице, будто это обещание предназначалось именно мне. Ненужная, опасная надежда шевельнулась под рёбрами.

— Спасибо! — Астрея просияла и придвинулась к нему. — Я очень переживаю. Вдруг это кто-нибудь из его солдафонов? Они умеют осаждать города, пить отвратительный ром и молчать за ужином. Но разве это делает мужчину хорошим мужем?

Перед глазами возник один-единственный мужчина в чёрном мундире. Он умел осаждать города, предпочитал вино рому и никогда не молчал, если мог причинить мне боль.

Я натянула одеяло до подбородка.