— Вчера вы сообщили о её помолвке при мне. Сегодня я вижу девушку больной и заплаканной. — Гидеон выдержал его взгляд. — Было бы странно не задать вопрос.

Я смотрела на них и чувствовала, как собственная спальня превращается в тесный участок земли между двумя армиями. Гидеон защищал меня спокойно, почти учтиво. Астар стоял у двери, перекрывая выход, и молчал с тем выражением, после которого отдавал приказ о штурме.

Астрея не замечала опасности.

— Скажи уже! Кто он? — Астрея нетерпеливо потянула брата за рукав. — Я должна знать, с кем договариваться о свадьбе. К тому же я хочу, чтобы мы с Эвелис вышли замуж в один день.

Астар перевёл взгляд на её пальцы и сразу смягчился.

— В один день? — Астар перевёл взгляд с сестры на меня, и его пальцы перестали мять перчатки.

Он повторил это медленно. Я почувствовала, как в комнате изменилось что-то важное, хотя Астрея услышала в его голосе лишь удивление.

— Да! — Астрея обернулась ко мне, сияя своей идеей. — Разве это не прекрасно? Две сестры, две свадьбы. Мы всё устроим вместе.

Сестры.

Она произнесла это слово с такой уверенностью, что у меня защипало глаза.

Астар посмотрел на меня поверх её головы.

В его взгляде появилась тёмная насмешка. Не веселье — решение использовать против меня даже мечту Астреи.

— Прекрасная мысль, — произнёс он. — Мне подходит.

Гидеон нахмурился.

— Тогда тем более пора назвать мужчину. — Гидеон сделал полшага ближе, будто собирался принять ответ на себя.

Астар медленно снял мокрый плащ и передал его замершему у двери дворецкому. Затем вошёл глубже в комнату. Остановился у моей кровати — на том самом месте, где ещё недавно сидел герцог.

Его ладонь легла на спинку кресла. Пальцы обхватили дерево, словно он закреплял за собой занятую территорию.

Сначала Астар посмотрел на Астрею.

Потом на Гидеона.

Последней — на меня.

Я увидела в золотых глазах предупреждение за мгновение до того, как он усмехнулся и произнёс:

— Вообще-то жених — я, — произнёс Астар, глядя только на меня. — Такой вариант вас всех устраивает?

Глава 56

В комнате стало так тихо, что я услышала, как дождевые капли с плаща Астара падают на пол.

Одна.

Вторая.

Третья.

Я продолжала смотреть на него, ожидая, что сейчас он рассмеётся. Скажет, что всего лишь избавил нас от неудобных расспросов герцога. Что имя настоящего жениха назовёт позже, когда сочтёт нужным. Астар не мог всерьёз объявить своей невестой меня. Девочку, которую двадцать один год отказывался считать сестрой. Женщину, которую ещё вчера запер в комнате, чтобы другой мужчина не смог её увидеть.

Но Астар не смеялся.

Он бросил перчатки на кресло и направился ко мне.

Я невольно отодвинулась, пока лопатки не упёрлись в резную спинку кровати. Бежать было некуда. Справа стояла Астрея, слева — герцог, а передо мной приближался человек, способный превратить ложь в семейное решение одним спокойным голосом.

Край матраса прогнулся под его весом.

Астар сел рядом, слишком близко для брата и слишком уверенно для мужчины, которого я не выбирала. Его бедро прижалось к моему поверх одеяла. От мокрого мундира пахло дождём, кожей и холодным воздухом, но от самого Астара шёл жар. Я почувствовала его раньше, чем он взял меня за руку.

Пальцы сразу перестали мне повиноваться.

— Что ты делаешь? — спросила я одними губами, пытаясь вырваться так, чтобы Астрея не заметила моего испуга.

Астар разжал мои пальцы, впившиеся в край одеяла, и неторопливо поднял мою руку. Так берут то, что уже принадлежит тебе и может сопротивляться лишь для приличия. Его большой палец лёг на мой пульс. Задержался там, словно он считал удары.

Я поняла, что он чувствует каждый.

И от этого сердце забилось ещё быстрее.

Астар опустил голову и коснулся губами костяшек моих пальцев.

Поцелуй был коротким. Безупречно пристойным. Таким можно было скрепить помолвку перед родной сестрой и герцогом, не дав никому повода для упрёка.

Только его губы задержались на моей коже на один удар сердца дольше, чем следовало.

Этого хватило.

Жар от прикосновения метнулся вверх по руке, ударил в плечо и рассыпался под кожей мелкой, мучительной дрожью. Я ненавидела себя за неё прежде, чем успела испугаться. За то, что среди стыда и ярости тело различило мягкость его губ. За то, что запах дождя вдруг стал слишком густым. За то, что я почувствовала не только силу пальцев, удерживавших мою руку, но и осторожность, с которой Астар касался места, где вчера оставил синяк.

Перед глазами вспыхнуло другое прикосновение. Гидеон в зеркальном видении держал меня за руку во время прогулки. Смотрел так, словно я была чудом, которое он боялся спугнуть. Через несколько дней он впервые поцеловал меня, и от счастья в груди становилось тесно.

Я отказалась от того счастья ради Астреи.

Астар взял мою жертву, надел ей на шею ошейник и назвал помолвкой.