— Когда речь идёт об Астрее, мне достаточно одной возможности из сотни. Я разрушу всю крепость, если хотя бы в одном кирпиче спрятана угроза для неё, услышала я его голос.

Его сердце оставалось спокойным. Моё ударилось о рёбра так болезненно, что вопрос вышел тише, чем я хотела:

— Даже если этой стеной окажусь я?

Мой голос дрогнул. Астар почувствовал это по ладони, всё ещё прижатой к его груди. Его сердце ударило сильнее, но лицо осталось спокойным.

— Особенно если это будешь ты, — ответил Астар, не отпуская моей ладони.

Глава 44

— Ненавижу тебя! — крик вырвался вместе с воздухом. Голос сорвался, стал высоким и незнакомым. — Если бы ты знал, как я тебя ненавижу!

Астар уже повернулся к двери.

Моя рука сама потянулась к ближайшей коробочке. Хотелось бросить ему в спину хоть что-нибудь. Услышать удар. Заставить его вздрогнуть так же, как вздрагивала рядом с ним я.

Под пальцами оказался футляр с рубиновыми серьгами.

Я замерла.

Это были подарки Астреи. Её первый счастливый вечер. Я не могла разбить его даже ради того, чтобы причинить Астару боль.

Пальцы разжались. Футляр упал на покрывало.

— Я пожертвовала всем, чтобы с ней ничего не случилось! — продолжала я, уже не пытаясь говорить тише. Слёзы застилали глаза, но ярость пока была горячее. — Я позволила тебе запереть меня. Отказалась от него. От своего счастья. Солгала Астрее. А ты всё равно обращаешься со мной так, будто я уже убила её!

Ручка двери осталась в его ладони.

Астар медленно обернулся.

— Замолчи. — Его взгляд метнулся к двери, за которой в любой момент могла появиться Астрея.

Предупреждение прозвучало негромко, но я слишком долго молчала, чтобы остановиться.

— Нет! Почему я должна молчать? Чтобы твоей настоящей сестре не пришлось увидеть, какой ты на самом деле? Чтобы она продолжала считать, что ты грубишь мне по старой детской привычке? Ты не ребёнок, Астар! Ты чудовище, которое… — Последние слова я почти выкрикнула ему в лицо.

Он оказался рядом прежде, чем я договорила.

Одна ладонь зажала мне рот. Вторая обхватила поперёк живота и дёрнула назад, прижимая к его телу. Воздух вышибло из лёгких. Спиной я почувствовала твёрдую грудь, рёбра корсета впились в кожу, а затылок оказался под его подбородком.

— Ты можешь не орать? — произнёс он мне на ухо.

От низкого голоса по шее прошла дрожь. Она была слишком похожа не только на страх, и от этого ярость вспыхнула ещё сильнее.

Я замычала в его ладонь, вцепилась ногтями в удерживающую меня руку и попыталась укусить. Кожа пахла мылом, железом и едва уловимым дымом. Зубы скользнули по жёсткой подушечке большого пальца.

Астар не отдёрнул руку.

Наоборот, прижал ладонь крепче, запрокидывая мне голову. Его дыхание коснулось виска.

— Кусай сильнее, — прошептал он. — Иначе это выглядит так, будто ты просто ищешь повод подержать мой палец во рту.

Глава 47

Боль пришла не сразу.

Сначала стало тихо. Исчезли шаги за дверью, потрескивание свечей, шорох лент на кровати. Осталось только тепло его тела под моей рукой и понимание, что я совершила самую страшную ошибку: на одно мгновение ждала другого ответа.

Я выдернула ладонь.

— Тогда зачем держать меня здесь? — спросила я. — Ты не считаешь меня семьёй. Не доверяешь мне. Видишь во мне угрозу. Отдай меня своему неизвестному жениху сегодня же, и я исчезну из твоей жизни.

На последней фразе взгляд Астара изменился.

Я снова приняла это за злость. Он обращался с женщинами именно так — не позволял им уходить первыми, даже если сам уже потерял интерес. Ему нравилось заставлять их ждать, возвращаться, признавать его власть. Теперь он просто не хотел, чтобы чужая девчонка покинула его дом с облегчением. Это оскорбляло гордость мужчины, привыкшего оставлять разбитых женщин за собственной спиной.

Никакой другой причины быть не могло.

Астар взял меня за подбородок. Не больно, но достаточно крепко, чтобы я не отвернулась.

— Ты очень торопишься оказаться в доме другого мужчины.

Его пальцы сильнее сжали мой подбородок, заставляя губы приоткрыться.

Я смотрела в его золотые глаза и впервые не пыталась смягчить ответ.

— Ты прав. В любом доме, где нет тебя, — прошептала я с ненавистью.

Я позволила горечи прозвучать так откровенно, как никогда прежде.

Глаза напротив сузились. Большой палец прошёл по моей нижней губе, стирая оставшуюся влагу. Я ненавидела его прикосновение. Ненавидела то, как губы стали чувствительнее под шершавой подушечкой пальца.

— Даже если муж окажется старым? — спросил он, наблюдая за моей реакцией. — Жестоким? Будет запирать двери и решать, когда тебе разрешено выходить?

От перечисления по спине пополз холод. Астар словно предлагал мне выбрать между ним и мужчиной, который окажется таким же, — и заранее знал, что выбирать не из чего.

— Тогда я хотя бы не стану притворяться, что это делает мой брат ради семьи, — выговорила я.

Палец замер у уголка моего рта.