Его глаза на миг опустились к моей руке. В них не появилось ни раскаяния, ни жалости. Только что-то тяжёлое, тёмное, заставившее меня сильнее натянуть кружево.

— Точно. Просто устала, — заверила я сестру и улыбнулась так широко, что заболели щёки. — Пожалуй, пойду к себе.

Астрея уже собиралась подняться вместе со мной, но Астар накрыл её ладонь своей.

— Пусть идет. Не надо ее провожать. Она - не маленький ребенок. А ты лушче останься, милая. Тебе ещё нужно выбрать цветы, — напомнил он сестре. Лишь после этого посмотрел на меня. Взгляд прошёлся по лицу, задержался на припухших губах и спустился к цепочке на груди. — Я думаю с таким простым действием Эва справится.

От его голоса по спине прошла дрожь. Не страх — не только страх. Что-то более постыдное и горячее скользнуло вдоль позвоночника, вынуждая крепче сжать край стола.

Он снова играл.

Проверял, насколько близко нужно подойти, как посмотреть, каким тоном произнести моё имя, чтобы я потеряла спокойствие.

Я ненавидела его за то, что он всегда выигрывал.

Мне не требовалось разрешение уйти. И всё-таки именно после этих слов слуга отодвинул моё кресло.

Я попрощалась с Астреей. Астару ничего не сказала. Он тоже промолчал и вернулся к ужину, разрезая мясо так внимательно, словно за весь вечер ни разу не заметил вторую женщину рядом.

Только когда двери столовой закрылись, за спиной раздался ещё один металлический скрип.

До моей комнаты можно было подняться по малой лестнице, но путь через главный холл был короче. Я выбрала его, мечтая поскорее снять цепочку, ослабить корсет и остаться в тишине, где мне не придётся улыбаться за двоих.

В доме уже зажгли вечерние лампы. Их золотой свет отражался в мраморном полу, дрожал на стеклянных дверях и серебрил мокрые после дождя окна. Я пересекла галерею и ступила на верхнюю площадку лестницы, когда парадные двери распахнулись.

В холл ворвался запах дождя, мокрой кожи и горького миндаля.

Глава 30

У меня перехватило дыхание.

Я ещё не видела гостя. Только услышала низкий мужской голос, поблагодаривший слугу, но мое тело уже узнало его. Ладонь обдало теплом. Подушечка большого пальца заколола там, где в неслучившемся будущем её касались губы Гидеона.

Я остановилась, не успев опустить ногу на следующую ступень.

Дворецкий, обычно невозмутимый, замер на полушаге, впуская позднего гостя, а потом поспешил к столовой, чтобы предупредить хозяина о визите.

Герцог Гидеон Эдгардейн стоял на пороге.

Он снял перчатки, отдал их лакею и начал подниматься по лестнице. За ним следовал слуга с серебряным подносом. На подносе лежали коробочки: длинная бархатная, две квадратные, перевязанные золотыми лентами, и одна совсем маленькая — тёмно-синяя.

Мне следовало уйти. Но он меня заметил.

Сделать два шага назад, скрыться за поворотом галереи и позволить дворецкому провести герцога к его невесте. Но правила приличия говорили, что хозяева не должны убегать от гостей. И если так получилось, то обязаны были хотя бы поговорить.

Я стояла, вцепившись в перила. Полированный камень холодил пальцы, а колени слабели с каждой ступенью, которую преодолевал Гидеон.

В зеркале мы впервые встретились в белой гостиной. Там у меня было время приготовиться к его взгляду. Я знала, в какую минуту он повернётся. Знала, что он скажет. Знала даже, как дрогнут уголки его губ, когда он увидит меня.

Сейчас между нами оставалось шесть ступеней.

Пять.

Четыре.

И ничего из происходящего зеркало мне не показывало.

Гидеон поднял голову.

Его шаг сбился.

Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы горячая волна поднялась от живота к груди. Он увидел меня. Узнал женщину в окне. И смотрел так, будто все коробки на подносе внезапно предназначались не той сестре.

От этой мысли стало стыдно.

И сладко.

Герцог остановился ступенью ниже, поэтому наши лица оказались почти на одном уровне. Вблизи он выглядел старше, чем в зеркале, и гораздо опаснее.

Дождевые капли ещё блестели в тёмных волосах, зачёсанных назад. Чёрный вечерний сюртук сидел безупречно, подчёркивая стройную, сильную фигуру. От влажного воротника пахло дождём, от него самого исходило тепло, а горький миндаль в его одеколоне был тем самым запахом, который я уже вдыхала, прижавшись щекой к его груди.

Не сейчас.

В той жизни, которой не будет.

Внизу живота болезненно сжалось. Я выпрямилась, надеясь, что корсет удержит не только талию, но и всё, что происходило внутри.

— Добрый вечер, — произнёс герцог, не сводя с меня глаз.

Его голос прошёлся по коже тёплым дыханием. Именно так он произносил моё имя в зеркале — медленно, с лёгкой хрипотцой, будто пробовал его на вкус.

Я присела в вежливом реверансе. Колени дрогнули, и пришлось крепче ухватиться за юбку, чтобы не коснуться рукой перил.

— И вам добрый вечер, Ваша Светлость, — ответила я, но воздуха хватило только на тихий голос.