Астрея подоткнула плед под мои ноги и потянулась к колокольчику.

— Вот и прекрасно. Значит, у тебя хватит сил выпить чашку и не спорить со мной, — решила она.

Она была старше меня на три года. Но при этом разницы мы почти не чувствовали. Она была рада моему появлению в доме. “Я всегда хотела сестренку!”, - радовалась Астрея, обнимая меня.

Астрея всегда заботилась так, будто спасала человека от смертельной болезни. Шумно, решительно, не позволяя отказаться. Матушка смеялась, что из неё получилась бы прекрасная сестра милосердия, если бы сестра милосердия не требовала у больных благодарить её за каждую ложку.

В детстве я почти всегда болела. Любой сквозняк, любое переохлаждение - все это могло уложить меня в кровать на несколько дней. “Она - человек. Люди болеют очень часто! Они более хрупкие, чем мы”, - говорила матушка. И сама переживала за меня.

Семье пришлось смириться с тем, что я - просто человек. Без единой капли драконьей крови.

В жилах сестры текла кровь дракона. Женщины драконьих родов не оборачивались, зато отличались долгой жизнью и крепким здоровьем. Лишь иногда, когда она злилась, в ее глазах появлялось то же золото, что и в глазах брата. Но лишь на мгновенье.

Сейчас я была благодарна за заботу. И мне стало стыдно. Стыдно, что я мысленно просила герцога посмотреть на меня. Я прикусила губу. До боли. Для меня герцог был шансом вырваться из этого дома. Для нее - любовью ее жизни

Она заслуживала счастья. Заслуживала мужчину, которого любила несколько лет, белое платье, собственный дом и жизнь, где ей не придётся отвечать за чужую найденную на развалинах девочку.

— Расскажи, как всё прошло, — попросила я, накрывая её ладонь своей. — Герцог тебе понравился?

Астрея замерла всего на мгновение. Потом её лицо озарилось такой улыбкой, что ответ перестал быть нужен.

— Он совершенно не такой, каким его описывают! Раньше я видела его издалека, но вблизи… — выпалила она, подсев ближе. — Все говорят, будто Гидеон холодный, высокомерный и едва замечает собеседника. А он слушал меня. Представляешь? По-настоящему слушал, а не ждал, пока я замолчу. Мне кажется, что я ему понравилась…

Я представила.

В видении он слушал меня точно так же. Склонял голову, когда я говорила, задавал вопросы, замечал каждое изменение в голосе.

Сестра не увидела, как пальцы сильнее сжали край пледа.

— Мы говорили о книгах, — мечтательно с улыбкой продолжила Астрея, перебирая жемчужины на шее. — У него огромная библиотека. Герцог обещал показать мне первое издание «Легенд Северного берега». А ещё у него есть зимний сад. Настоящий, под стеклянной крышей! Там даже зимой цветёт миндаль.

Горький миндаль.

Его запах сопровождал каждый мой несостоявшийся поцелуй.

Я проглотила воспоминание и улыбнулась сестре.

— Значит, тебе будет где прятаться с книгой от скучных гостей, — заметила я, стараясь не выдать, что уже видела этот сад в своём видении.

Астрея рассмеялась и сжала мои пальцы.

— Именно это я ему и сказала! А он ответил, что будет находить меня каждый раз. Ты можешь представить? — Она прижала свободную руку к груди, словно ее сердце сейчас выскочит от волнения. — Он помнит меня с зимнего бала. Я была уверена, что Гидеон тогда даже не заметил, как меня представили. А сегодня он назвал цвет моего платья.

В её голосе звучал чистый восторг. Без торжества победительницы, без желания напомнить, что герцог предпочёл её. Астрея делилась со мной самым счастливым утром своей жизни, как делилась в детстве сладостями и секретами. Всем, кроме одного. Который я узнала сегодня. И не от нее.

Мне стало стыдно за каждую секунду, когда я жалела себя.

— Он сделал предложение? — спросила я, поглаживая большим пальцем её ладонь.

Сестра засияла ещё ярче.

— Сказал Астару, что хочет объявить о помолвке послезавтра. Конечно, это ещё не само предложение… Он должен произнести его перед семьёй, всё оформить, подарить кольцо. Но Гидеон выбрал меня, Эва! А я уверена, что невест у него хоть отбавляй. Но он выбрал меня! — выпалила Астрея, не в силах удержать счастье.

Последние слова сорвались на счастливый шёпот.

Глава 22

Я обняла её.

Астрея пахла белыми розами, дождём и духами матушки. Она прижалась ко мне всем телом, как делала в детстве, когда боялась грозы. Только теперь дрожала не от страха, а от счастья.

— Я так рада за тебя, — прошептала я ей в волосы. — Правда. Я желаю тебе только счастья.

И не солгала.

Если бы потребовалось снова войти в проклятую комнату, снова увидеть Гидеона рядом с собой и добровольно отказаться от каждого обещанного прикосновения, я бы сделала это. Лишь бы через неделю после помолвки Астрея не исчезла.

Сестра отстранилась и взяла моё лицо в ладони.