Уголок его рта едва шевельнулся, будто он услышал мысль, которой я сама испугалась. Потом брат медленно отвел руку от бокала и взял нож.

Наверное, он просто наслаждался тем, что снова заставил меня смутиться.

С женщинами Астар обращался именно так. Смотрел дольше, чем позволяли приличия. Подходил ближе, чем требовал разговор. Находил одно слово, после которого женщина краснела, путалась и начинала ждать следующего. Ему нравилось не женское сердце — ему нравилась власть над ним.

Сегодня он выбрал удобную мишень за собственным столом.

Только и всего.

Глава 28

— Хотя граф немного скучен, — продолжала Астрея, ничего не замечая. — И он не смог защитить первую жену. Ты же знаешь, она погибла на его глазах… Нет, нам нужен тот, кто сумеет защитить Эву. О! Капитан Рейс Кальдер! Он служит под твоим командованием, Астар. Ты говорил, что ему можно доверять. Он храбрый, воспитанный и так красиво улыбается.

Нож опасно блеснул в пальцах брата.

— Кальдер улыбается каждой женщине, у которой есть пульс, — сообщил Астар, обращаясь только к сестре.

При этом его взгляд медленно опустился к моим губам, словно он проверял, не улыбаюсь ли я тоже.

Я должна была отвернуться.

Вместо этого провела языком по внезапно пересохшей нижней губе и только после этого поняла, что сделала.

Золотые прожилки в глазах Астара вспыхнули ярче.

Астрея рассмеялась ему в лицо.

— Ты тоже, — беззаботно напомнила она.

Я поспешно опустила голову, пряча одновременно улыбку и жар в щеках. Вилка стукнула о тарелку. От неловкости я прикусила внутреннюю сторону щеки и почувствовала вкус крови.

Повисла короткая тишина.

— Я хотя бы не притворяюсь воспитанным, милая, — наконец отозвался Астар.

В его голосе звучала такая нежность, что угроза почти потерялась. Астрея снова рассмеялась и потянулась за вином. Астар подал ей бокал прежде, чем она успела дотронуться до ножки.

Каждое его движение напоминало, что рядом с родной сестрой он умеет быть другим. Внимательным. Заботливым. Почти тёплым.

У меня заныло под грудиной. Я расправила салфетку на коленях, хотя она и без того лежала ровно. Потом сложила её пополам. Потом ещё раз. Лишь бы не видеть, как легко его пальцы касаются пальцев Астреи. Как естественно он замечает каждое её движение и исполняет желание прежде, чем она успевает попросить.

Меня он замечал только тогда, когда хотел причинить боль.

— Тогда предложи кого-нибудь сам, — попросила Астрея. — Ты знаешь половину неженатых мужчин королевства. Должен же среди них найтись тот, кто понравится Эве.

Астар медленно отпил вина. Край бокала прижался к его рту, и я почему-то проследила за этим движением. Вспомнила его губы возле моего уха утром — слишком близко, чтобы не чувствовать их тепло.

Я резко отвела глаза. Щека, которую я прикусила, заболела сильнее.

— Я сам решу, кто станет мужем Эвы, — ответил Астар и поставил бокал точно в середину выцветшего круга на старинной скатерти. — Тебе не нужно об этом беспокоиться.

Моё имя прозвучало холодно. Отчуждённо. Так генерал называл участок стены, который собирался снести.

Но пальцы, державшие бокал, побелели.

— Можно подумать, она не женщина, а дивизия, — проворчала Астрея. — Ты говоришь так, словно ищешь ей командира. Я считаю, Эва сама должна выбрать того, кто ей понравится. И чувства в этом вопросе первостепенны!

Уголок рта Астара приподнялся.

— Эвелис сама выберет, — согласился он ласково, накрывая ладонью руку сестры. — Из тех, кого выберу я.

Глава 29

Я снова посмотрела на погнутую вилку.

Три имени. Три совершенно разных мужчины. Астар отверг каждого раньше, чем я успела представить себя рядом хотя бы с одним из них. Наверное, он действительно собирался исполнить обещание родителям и лично подобрать мне мужа. Надёжного. Далёкого. Достаточно равнодушного, чтобы забрать меня из Авермонта без лишних вопросов и никогда не привозить обратно.

Так почему от этой мысли внутри стало пусто?

Я положила ладонь на живот, будто могла удержать неприятный холод, расползавшийся под рёбрами. Цепочка на груди натянулась. Маленькая башня прижалась к коже, и мне вдруг почудилось, что это не подарок, а ошейник, который должен напоминать мне, что я больше не хозяйка собственной судьбы.

Над камином висел портрет родителей. Отец стоял в генеральском мундире, матушка сидела рядом, положив руку на его ладонь. Художник написал их счастливыми и уверенными, что после смерти дети будут заботиться друг о друге.

Я подняла глаза к их лицам. В горле снова встал непроглоченный комок.

Не такую заботу они имели в виду.

— Эва опять побледнела, — встревожилась Астрея и потянулась через стол к моей руке. — Тебе точно лучше, милая?

Её пальцы почти легли на синяки. Я дёрнулась раньше, чем успела придумать объяснение, повернула запястье и спрятала следы под кружевной манжетой.

Астар увидел.