— Я уверена, что тебе тоже повезёт с женихом! — пообещала она с той безрассудной уверенностью, которая сегодня делала возможным любое чудо. — Обязательно повезёт. Ты красивая, добрая и гораздо умнее меня. За тобой выстроится очередь. Они ещё будут присылать тебе букеты и записки…

Перед глазами возник Астар, спокойно ожидающий эту очередь у ворот.

— Астар разгонит эту очередь ещё у ворот, — попыталась пошутить я.

Улыбка сестры на мгновение дрогнула.

— А мы ему не скажем, — заговорщически прошептала она и вдруг нахмурилась. — Подожди. Что это у тебя?

Я проследила за её взглядом.

Золотая подвеска выскользнула из ворота сорочки. Рубиновые окна башни вспыхнули на солнце, а чёрные глаза дракона уставились на Астрею.

Сестра осторожно коснулась украшения.

— Это же наш герб. Откуда он у тебя? — В её глазах появилось любопытство, которое невозможно было остановить. — Ну! Признавайся!

Я вспомнила ладонь Астара на затылке. Щелчок замка. Его взгляд в отражении окна.

— Астар подарил, — призналась я, стараясь, чтобы голос не изменился.

Астрея отдёрнула пальцы от подвески и уставилась на меня.

— Да неужели?! — Астрея от удивления прикрыла рот ладонью.

Её потрясение оказалось таким искренним, что я невольно рассмеялась. Первый раз за это утро — по-настоящему.

— Самой не верится, — ответила я, пряча за смехом всё остальное. — Сказал, что родители были бы рады. Это как бы подарок от них…

Ложь снова далась слишком легко.

Астрея взяла дракона двумя пальцами и внимательно рассмотрела камни.

— Это делали на заказ. Видишь башню? У старых подвесок она круглая, а здесь такая же четырёхугольная, как на новом гербе Астара. Значит, он сам выбрал рисунок, — объяснила сестра, поворачивая подвеску к свету.

Глава 23

Я тоже это понимала. Но слышать от сестры оказалось опаснее.

— Значит, рисунок предложил ювелир, — возразила я, не желая принимать другое объяснение.

Астрея покачала головой и ещё раз провела пальцем по рубиновым окнам.

— Ювелиры обычно не меняют фамильный герб без приказа хозяина, — протянула Астрея с улыбкой, ясно показывавшей, что она мне не поверила. — О, ну хоть что-то! Я думала, он вообще ничего тебе не подарит. И даже не приедет. А Астар вернулся раньше, чем обещал! Должен был быть дома только сегодня вечером, но примчался до рассвета.

Она снова провела пальцем по рубиновым окнам башни.

— Ты уж прости его, Эва. Он с детства такой… — вздохнула Астрея. Голос сестры стал виноватым.

Астрея не договорила.

Она всегда извинялась за брата. Когда он отказывался сажать меня в семейный экипаж. Когда велел убрать мой портрет из галереи. Когда за ужином говорил со всеми, кроме меня. Сестра находила объяснение каждой его жестокости: он устал, переживает за земли, скучает по отцу, не умеет показывать чувства.

Сегодня объяснения не нашлось даже у неё.

— Не нужно его оправдывать, — попросила я и накрыла подвеску ладонью. — Сегодня твой день. Рассказывай лучше о герцоге.

Астрея тут же оживилась.

— Когда я стану герцогиней, я накуплю тебе всего-всего! — пообещала она, оглядывая мою скромную спальню так, словно уже составляла список необходимых перемен. — Пусть только попробует Астар что-нибудь сказать! Первым делом я куплю тебе платья. Десять! Нет, двадцать. И ни одного горчичного!

Она рассмеялась, а я снова взяла её за руку.

— Мне хватит одного. Того, в котором ты будешь счастлива меня видеть, — заверила я, сжимая её пальцы.

Астрея сделала вид, что возмущена моей скромностью.

— Тогда двадцать одного, — решила она. — По одному за каждый год, который мы прожили вместе.

Сердце болезненно сжалось.

Двадцать один год она считала меня сестрой. Делилась платьями, защищала перед братом, первой поздравляла с днём рождения. И через несколько дней могла исчезнуть из-за тайны, о которой пока не знала.

Глава 24

Остаток дня Астрея почти не замолкала.

Её голос преследовал меня из комнаты в комнату.

В малой гостиной она рассказывала, как герцог улыбнулся, когда она заговорила о книгах. В зимнем саду вспоминала, как поправила его в названии старинной баллады. Вернувшись ко мне, устроилась на краю постели и, прижимая к груди подушку, сообщила, что Гидеон пообещал показать ей свою библиотеку, башню над морем и зимний сад, где даже в январе цветут розы.

Имя герцога звучало в доме чаще, чем бой часов.

И каждый раз моё тело отзывалось раньше, чем я успевала напомнить себе: он выбрал не меня.

Стоило Астрее произнести «Гидеон», как под кожей моей ладони оживало чужое тепло.

Я снова чувствовала длинные мужские пальцы, сомкнувшиеся вокруг моей руки в зеркальном видении. Помнила, как герцог большим пальцем медленно провёл по косточке запястья, прежде чем поднести мою ладонь к губам. От одного воспоминания становилось трудно вдохнуть до конца, словно корсет вдруг затягивали ещё на один крючок.

Этого прикосновения никогда не было.

Но моя кожа об этом не знала.

Я слушала, улыбалась и уверяла сестру, что чувствую себя лучше.