Он даже не моргнул.

— Доволен? — со злостью спросила я, нащупывая полотенце.

Вместо ответа Астар забрал его у меня. Ткань коснулась щеки. Я отшатнулась, но ладонь тут же легла на затылок, не позволяя отвернуться.

— Стой спокойно, — надменно предупредил он, удерживая меня за затылок.

Он промокнул кожу под одним глазом, потом под другим. Осторожность плохо сочеталась с силой пальцев, удерживавших меня на месте. Ещё хуже — с памятью о том, как эти же пальцы сдавливали запястья и застёгивали цепочку на моей шее.

Я смотрела на его лицо в зеркале. На сосредоточенную складку между бровей. На ресницы, отбрасывавшие тень на щёки. Я не верила, что хоть одна из женщин, которых Астар заставлял поверить в свою любовь, видела его таким. Они встречались с безупречным соблазнителем. Мне же достался тюремщик, вытиравший следы собственного преступления.

— Ты уже достаточно размазал мне лицо? — не выдержала я, отбиваясь от полотенца.

Его большой палец убрал каплю с моего подбородка.

— Да, сойдёт, — ответил Астар, оценивая результат.

Сухой ответ прозвучал почти насмешливо. Полотенце скользнуло к подбородку, собирая последнюю каплю.

Я попыталась забрать ткань, но Астар отвёл руку.

— Теперь достаточно, — решил он и отложил полотенце.

Он смотрел не на глаза. На губы.

Слишком долго.

Я вспомнила его рассказ о мужчинах и крепостях. Вспомнила, как он разглядывал ночную сорочку и говорил о платье на полу. Сердце споткнулось, а потом забилось быстрее.

Глава 19

Это ничего не значило. Астар умел заставить женщину смутиться одним взглядом и всегда пользовался этим, когда хотел лишить её уверенности. Сейчас он делал то же самое со мной.

Я первой отступила от умывальника.

— Теперь выпустишь? — спросила я сквозь стучащие от холода зубы.

Я повернулась к двери.

Он посмотрел на моё отражение, словно проверяя, достаточно ли хорошо скрыты следы слёз. Потом поднял с кресла свой плащ.

— Надень, — приказал Астар, встряхивая плащ.

От чёрной ткани пахнуло дождём и его телом.

— Не хочу, — яростно отказалась я.

Он приподнял край разорванного рукава, показывая то, что я пыталась не замечать.

— Твоя сорочка разорвана, на руках следы. Если встретишь служанку, она задаст вопросы, — напомнил Астар.

Мне пришлось протянуть руки. Астар не отдал плащ. Сам набросил его мне на плечи и застегнул верхнюю пряжку у горла. Тяжёлая чёрная ткань укрыла ночную сорочку до щиколоток, сохранив тепло его тела и запах дождя.

Подвеска оказалась спрятана под плащом. Два дракона легли один поверх другого: вышитый серебром на груди и золотой, холодивший кожу под тканью.

Астар поправил воротник. Костяшки его пальцев коснулись моей шеи.

— Запоминай легенду. Ты скажешь Астрее, что утром тебе стало плохо. Когда проснулась, почувствовала себя лучше. Дверь в комнату ты заперла сама, потому что не хотела, чтобы тебя тревожили, — распорядился Астар.

Приготовленная им история не оставляла места правде.

— А если мы ее сейчас встретим, и она спросит, почему я в твоём плаще? — Я коснулась серебряной вышивки на груди.

Он застегнул пряжку плотнее, пряча под воротником цепочку.

— Скажешь, что встретила меня в коридоре, — ответил Астар. — Остальное - не твоя забота. Будешь стоять молча. Говорить буду я.

Он приготовил ответы на вопросы, которые ещё не прозвучали. Как всегда.

— И что ты, разумеется, из братской заботы решил меня согреть? — фыркнула я, не сумев удержать горечь.

Челюсть Астара напряглась.

— Не произноси при ней слово «братской» таким тоном, — потребовал он.

Во мне вспыхнуло желание заставить его услышать собственную ложь.

— Каким? Правдивым? — горько усмехнулась я и вскинула голову.

Он сделал шаг, вынуждая меня отступить к стене. Ладонь легла рядом с моей головой. Вторая нашла подбородок и сжала уже без прежней осторожности.

— Ни слова Астрее! — отчеканил Астар, заставляя смотреть ему в глаза. — Ни о комнате. Ни о том, что ты видела в зеркале. Ни о герцоге, по которому успела наплакаться. Сегодня ты улыбнёшься сестре и скажешь, что рада за неё. Ты меня поняла?

От давления заныла челюсть. Я вцепилась в края его плаща, чтобы не схватиться за руку.

— Я и без приказа не стала бы отнимать у неё счастье, — выговорила я сквозь боль.

В глазах Астара вспыхнуло золото.

— Так я тебе и поверил, — произнёс Астар. — Особенно после того, как ты рыдала по жизни, увиденной в зеркале. Я знаю, что женщины склонны к необдуманным поступкам. Поэтому и предотвратил возможные последствия.

Стыд уступил место гневу.

— Я не дала повода сомневаться в моих намерениях! И если мне действительно больно, это ещё не значит, что я побегу отбивать герцога у сестры! За кого ты меня держишь? — возмутилась я, чувствуя, как меня трясёт от ненависти.