Но привлекает внимание не только его выражение лица. То, как он смотрит на меня — глаза сканируют мое тело, пальцы нервно сжимаются в кулаки по бокам. Сейчас он кажется каким-то более крупным. Более сильным. Плечи под туникой напряжены, мышцы на руках бугрятся, будто он сдерживает себя от какого-то удара, хотя я не понимаю от какого.

— Ты в порядке? — Вопрос срывается с губ раньше, чем я успеваю себя остановить, и я тут же жалею об этом. Судя по отрешенному, пугающему взгляду в его глазах, знать ответ мне совсем не хочется.

— Я в порядке. — Он отводит взгляд, и в груди что-то болезненно екает. Возникает странное желание подойти к нему. Потребовать, чтобы он объяснил, что стряслось.

Он садится гораздо дальше обычного, словно одна мысль о том, чтобы оказаться на расстоянии вытянутой руки от дракона, вызывает у него отвращение. Эта дистанция ранит, хотя я и не понимаю почему. В боку вдруг вспыхивает резкая, колющая боль.

Неужели он мне не поверил насчет помощи Кенне? Я была уверена, что поверил, пусть даже был слишком упрям и горд, чтобы признаться в этом. Мне казалось, когда он уходил в деревню, между нами возникло некое подобие взаимопонимания. Он злился, как обычно, и я была зла. Конечно, мы только что поругались, но ссора вроде как исчерпала себя. Я думала, он знает: я помогла ей, пусть и не скажу где, и ему больше не нужно бояться, что я причиню кому-то вред.

Но теперь он едва может на меня посмотреть.

Может, дело в чем-то другом? Вдруг он узнал о заклинании? О том, что я пыталась шарить по его вещам в поисках того, что нужно для завершения ритуала?

Нет, и это исключено. Я никогда не произносила вслух названия нужных мне предметов. Ни разу не просила никого из заглядывавших сюда отыскать их, боясь, что если не искуплю вину своими муками, Загробный мир ничего не примет. Что если все будет слишком просто, искупления не получится.

— Что произошло, пока тебя не было? — спрашиваю я, не в силах больше гадать.

Он не смотрит на меня, продолжая ковырять свою деревянную поделку.

— Ничего особенного. — Голос звучит натянуто.

Я обхватываю себя руками за талию, пытаясь унять порхающую внутри дрожь.

— Тебе что-то обо мне рассказали, да?

Его глаза резко встречаются с моими, и я вижу это. Перемену. В них все еще плещется привычная злость, но под ней… жалость.

Я ненавижу ее еще сильнее, чем злость.

— Что они тебе наговорили?

Он качает головой, с яростью срезая ножом лишний кусок дерева.

— Это неважно.

— Очень даже важно, — произношу я твердо. — Если кто-то плетет против меня ложь…

Он поднимает свободную руку, снова мотая головой.

— Все совсем не так.

Я выдыхаю.

— Тогда в чем дело?

Он продолжает резать дерево, и под лезвием начинает проступать изгиб крыла.

— Мне нужно услышать правду, — наконец произносит он. — Ты забрала мой дан намеренно? И случалось ли тебе делать это раньше?

Он поднимает на меня глаза, и глубина его взгляда лишает меня воздуха. Вопрос застает меня врасплох. Я думала, мы уже оставили эту тему позади. Решили ведь, что мне нет никакого дела до его данов, и он может вернуть их, если захочет. Что же изменилось после его поездки в деревню, раз он снова мне не верит?

— Я не могу обсуждать это снова. Нет, Бреннен. Я не забирала твой дан нарочно. Я понятия не имею, как это произошло, и никогда прежде такого не случалось — только когда ты дотронулся до меня.

Я выдерживаю его взгляд, заставляя себя поверить на этот раз.

Он молчит какое-то время, пережевывая мой ответ.

— У тебя есть еще какая-то магия, о которой я не знаю?

Волна удивления проносится по моему телу. Я ждала, что он назовет меня лгуньей. Будет упорствовать в этом. Но его вопрос звучит осторожно, так, будто он, возможно, и верит мне, просто пытается проверить всё до конца.

В груди зарождается крошечная надежда. Общаться с ним было бы куда приятнее, если бы он не пропускал каждое мое слово через фильтр тотального недоверия.

— Нет. — Он продолжает смотреть на меня сомневающимся взглядом, и я поднимаю с земли палочку, чертя на грязи контуры дана. Пытаясь сообразить, как еще его убедить. — Мы же уже выяснили, что у тебя есть дан правды, верно? — Разумные доводы — кажется, это единственный способ достучаться до такого мужчины.

— Да. Но если ты умеешь забирать даны, откуда мне знать, что ты не способна сделать с ними что-то еще? Вдруг ты умеешь как-то подавлять их магию?

Я вздыхаю, массируя пальцами висок. Вопрос резонный, но он думает слишком сложно, и хотя, судя по всему, Бреннен хочет мне верить, его выучка просто не позволяет расслабиться.

— Подумай логически. Если бы я решила стащить твой дан, неужели я выбрала бы тот, что отвечает за равновесие?

Он склоняет голову набок.

— Почему нет? Отличный дан, учитывая, что я как раз спас тебя от падения со скользких камней.

Я отмахиваюсь, закатывая глаза.

— Ох. Я хожу по этим камням годами и никогда не падаю. Поскользнулась лишь потому, что мне было больно, а боль мимолетна. Мне не нужна руна равновесия.