Перед моим носом оказывается его монументальная, рельефная спина. Я делаю глубокий вдох, неосторожно впуская в легкие аромат сандала и кедра, и прижимаю ткань к его плечам. Начинаю медленно, аккуратно растирать его кожу.

«Мамочки, я сейчас умру!»

Под махровой тканью перекатываются мощные, жесткие мышцы. Я чувствую его крепкие лопатки, плавный и глубокий изгиб позвоночника. Проводя полотенцем ниже, к пояснице, я невольно задерживаю дыхание.

Мои руки двигаются плавно, но внутри я буквально сгораю от стыда и восторга одновременно.

Я тщательно промакиваю каждую каплю, спускаюсь к тем самым соблазнительным ямочкам над попой, и мой внутренний паникер уже просто бьется головой о стену.

Я точно сейчас упаду в обморок.

Адам слегка ведет плечами от моих прикосновений, шумно выдыхает и едва заметно поворачивает голову в профиль.

Адам слегка прищуривается, глядя на меня через плечо, тихо хмыкает и вкрадчиво произносит:

— Какая ты послушная…

Я не успеваю даже возмутиться такому наглому заявлению, как он резко, одним точным движением выдергивает полотенце из моих онемевших рук. Оборачивает его вокруг бедер и деловито шагает мимо, обдавая меня напоследок волной горячего мятно-кедрового воздуха.

— Всё, я спать, — бросает он на ходу, даже не оборачиваясь.

У самой двери ванной Адам замирает на секунду и, как бы между прочим, добавляет:

— И тебе тоже стоит принять душ. Я тебе грязную и такую вонючую в кровать не пущу.

Моё смущение сменяется ненавистью.

Задушила бы его голыми руками!

20. Коварный план?

Едва за Адамом закрывается дверь, я шумно выдыхаю скопившийся в легких воздух. Ненависть к этому невыносимому, самоуверенному наглецу буквально возвращает меня к жизни, вытесняя недавнее смущение.

Спокойно, Люба. Он просто играет с тобой и издевается.

Мы должны сохранять отрешённое спокойствие.

Я решительно толкаю дверь ванной и выхожу в спальню. Игнорируя присутствие Адама, я подхожу к комоду и рывком забираю свою пижаму.

В этот же момент краем глаза я замечаю движение у кровати.

Адам с абсолютно невозмутимым видом расслабляет узел на бедре. Пушистое полотенце послушно соскальзывает вниз и тяжелой массой падает на пол. Прежде чем я успеваю отвернуться или хотя бы зажмуриться, он во всей своей безупречной, обнаженной красе спокойно забирается под одеяло и подминает под голову подушку.

Мой мозг на секунду полностью отказывается обрабатывать информацию. Я шокированно моргаю, переводя взгляд с брошенного полотенца на его довольное лицо, торчащее из-под одеяла.

Сипло спрашиваю:

— Вы… вы что, голым спать будете?!

Адам лишь приоткрывает один глаз, смотрит на меня с ленивым превосходством и губы его растягиваются в издевательской усмешке:

— Я всегда сплю голеньким, — вкрадчиво отзывается он, ничуть не смущенный моей реакцией. — У меня такая привычка с детства.

Я несколько секунд молчу, ошарашенная откровением моего босса, а потом, когда он вновь закрывает глаза, я зло говорю:

— Адам Аркадьевич, я не знаю, что вы за игру затеяли… но должны быть какие-то приличия!

— Ты так тяжело дышишь, Люба, — вздыхает Адам.

Я резко замолкаю и даже задерживаю дыхание. Какой же он говнюк! Ему уже сорок два года! Взрослый мужик, у которого уже углубились морщины на лбу и в уголках глаз, а ведёт себя как мальчишка!

Я настолько впечатлена голым Адмом, что вслух говорю:

— Какой же вы… хулиган!

Другого слова на ум не пришло, поэтому быть моему боссу хулиганом. В сложные и эмоционально-критичные моменты я теряю все грозные ругательства из памяти.

— Можешь спать на полу, — Адам зевает. — Если тебя что-то смущает.

— Меня ничего не смущает, — сердито отвечаю я.

Я исчезаю в ванной комнате и закрываю дверь на два щелчка.

— Люба, не переживай, — говорит Адам. — Это ты у нас любишь подглядывать.

Откладываю пижаму в сторону на тумбу у раковины. Через десять минут горячего душа, я вытираюсь мягким махровым полотенцем. Понимаю, что сменное белье забыла.

А вот не буду надевать трусы! Я натягиваю пижамные штаны, рубашку и решительно выхожу в спальню, которая тонет в тёплом полумраке.

Горит бра только с моей половины, а Адам перевернулся на бок и тихо посапывает.

Я удивленно останавливаюсь у кровати.

В теплом, приглушенном свете бра Адам кажется на удивление беззащитным и... трогательным. Адам спит на боку, подтянув колени чуть выше, чем обычно спят взрослые, солидные мужчины в его возрасте.

Солидные мужики спят строго на спине, а руки за головой или на груди, как у покойника.

Одну руку Адам по-детски подложил под щеку, слегка смяв подушку, а пальцы второй руки расслабленно лежат на краю одеяла, натянутого до самой груди. Его мощные плечи сейчас расслабились.