— Почему твои родители кричат? — из теней выходит ко мне испуганная Люба. — Что случилось…

А потом она смотрит за стекло. Видит очередной страстный старческий поцелуй и смущённо шепчет:

— Так это были прилюдии…

Хочет торопливо ретироваться обратно в дом к детям, но я, не осознавая своего порыва и движений, хватаю её за запястье.

Да, она женщина в теле, но запястье хрупкое. Инстинктивно дёргаю на себя, и её округлости под тонким трикотажем мягко покачиваются.

— Адам… — её лицо совсем близко к моему.

— Скоро ночь, — говорю я со зловещей угрозой.

Даже слишком зловеще вышло.

— А вы вампир, что ли? — Люба шумно выдыхает. — Или оборотень? Что так распереживались?

— Кровать у нас в комнате одна, — заявляю я.

— На пол решили от меня сбежать? — Люба прищуривается, но я всё равно замечаю румянец на её щеках.

— Нет, но вдруг ты решишь постелить себе коврик на полу? — глухо отвечаю я.

— Я буду спать в кровати, — голос Любы становится твёрже и требовательнее. — На полу я простыну.

— И я буду спать в кровати, — хмыкаю я. — Не по статусу мне на полу спать.

— Кровать большая, — подаётся в мою сторону и кончики наших носов почти соприкасаются. — Места хватит. Или боитесь за свою тычиночку?

18. Приманка для Любаши

— Всё, мама, иди спать, — командует Стёпа. — Мы сейчас будем рассказывать сказки.

Он и Федя сидят на краю кровати. Одеты в забавные пижамки с машинками.

Максимка затих под одеялом на соседней кровати.

Кроватку маленькой Софии тоже перенесли в общую детскую. Она лежит за деревянными прутьями и терпеливо ждёт сказок от моих сыновей.

Рядом стоит красный горшок.

— Да, вы нам мешаете, — вздыхает Федя.

— Идём, — Марго приобнимает меня.

А я не хочу идти. Я жду уважительной причины, чтобы остаться в детской и не идти в гостевую спальню, где меня поджидает Адам Аркадьевич.

— Слушай, — говорю я. — Может, не стоит их оставлять без присмотра?

— У тебя серьёзные ответственные парни, — Марго улыбается.

— Да, мы такие!

— А тебя твой Адам заждался, — мягкое круглое лицо Марго расплывается в хитрой улыбке. — Наверное, вовсю готовит свою тычинку для подвигов.

Я тут же краснею, а Марго смеётся. Уверенно уводит меня из детской, и я жалобно оглядываюсь на сыновей.

Мысленно прошу их закатить истерику или погром.

Пусть кричат и ревут, что не могут заснуть без мамулечки, но они, козявки коварные, прищуриваются на меня и молчат.

— Вы на одной кровати будете спать? — шёпотом спрашивает Марго, когда мы выходим из детской.

Я не отвечаю, лишь обречённо вздыхаю. Я почти согласна постелить себе коврик на полу.

— Трусишки сексуальные взяла? — глаза Марго загораются дьявольскими огоньками любопытства.

Вот какие они, жёны Соколовых. Милые такие, добрые, тихие и скромные, но это всё обман! Ловушка!

— Хотя… — Марго подаётся ко мне и подмигивает. — Лучше без трусишек совсем.

— Маргарита, — сипло отвечаю я, — вот вам смешно, а мне…

— А тебе надо наслаждаться моментом, — Марго хватает меня за плечи, разворачивает в сторону гостевых комнат и мягко толкает в спину. — И помни. Под пижаму никаких трусов.

Я возмущенно оглядываюсь.

— Мы тебе дурного не посоветуем, — Марго тихо смеётся, довольная моим смущением.

Уверенным шагом я подхожу к заветной двери гостевой комнаты.

Ручка кажется ледяной, когда я касаюсь её пальцами.

На секунду замираю, прикрыв глаза. Вдох — выдох. Усилием воли прогоняю предательский румянец с щёк, приподнимаю подбородок и решительно толкаю дверь.

Но в комнате Адама нет.

Из-за двери ванной комнаты доносится глухой шум воды и тихий, едва различимый напев какого-то незамысловатого мотива.

Я шумно выдыхаю, чувствуя, как напряжение немного отпускает, и подхожу к своей сумке. Достаю оттуда пижаму. Уютный розовый комплект из свободных штанов и рубашки с милыми, легкомысленными рюшками.

Перевожу взгляд к двери ванной. Она не заперта. Слегка приоткрыта, оставляя узкую щель, из которой струится теплый влажный пар.

Внутри всё клокочет от внезапного раздражения.

Даже дверь нормально не может закрыть!

Психую. Я закрою эту дверь.

Но в самый последний момент пальцы делают ровно противоположное. Вместо того чтобы закрыть, я потягиваю дверь на себя, открывая её шире.

Матовый серый кафель, лаконичное зеркало с мягкой подсветкой и современная хромированная фурнитура. Почти всё пространство застилают густые, белые облака пара, сквозь которые отчетливо угадывается силуэт Адама. Он стоит в душевой кабине спиной ко мне.

У меня перехватывает дыхание. Капли воды блестят на его безупречной, рельефной спине, подчеркивая каждую мышцу. Широкие плечи, плавно переходящие в крепкие лопатки, медленно двигаются.

Взгляд завороженно скользит ниже к невероятно соблазнительным, четко очерченным ямочкам прямо над попой.