Бочком, стараясь сохранять дистанцию с Адамом, я осторожно обхожу его. Чтобы родственники за дверью не заподозрили неладное из-за заминки, я продолжаю играть свою роль: прерывисто, часто дышу и выпускаю серию тихих, капризных стонов.

Адам медленно разворачивается вслед за мной, не сводя с меня хищных глаз. Он подыгрывает, пускай и в своей манере, отпуская редкие, угрожающе рычащие реплики:

— Ты только моя… моя… Вот так тебе нравится?... Давай… Я уже скоро…

Господи, дай мне сил пережить эти выходные в здравом уме!

Я пячусь назад. Потеряв равновесие, я картинно падаю спиной на упругий матрас.

Чёрт!

Кровать слишком бесшумная для «страстной близости». Сжав зубы, я начинаю ритмично прыгать на матрасе, всем телом создавая колебания, чтобы деревянное изголовье из массивного дуба наконец начало глухо и ритмично биться о стену, имитировать те самые нужные, грязные звуки.

Одновременно с этим я запрокидываю голову и выдаю очередную порцию громких, правдоподобных вздохов, молясь, чтобы этот цирк поскорее закончился.

— Адам, Адам… я почти… — кричу шёпотом. — О, Боже, да… не останавливайся!

12. Неприличная

Завершила я свою игру громко и бурно, а теперь лежу на кровати и тяжело дышу, будто у меня и правда был страстный и мощный коитус с Адамом.

А он же стоит у кровати и угрюмо смотрит на меня.

Нелогичный мужик.

Ему бы похвалить меня, за такую идеальную актёрскую игру, а он молчит и не думает говорить, какая я умничка.

Я приподнимаюсь и шёпотом спрашиваю:

— Вы зачем мне платье порвали? — придерживаю ворот платья, чтобы края не расходились.

— Вошёл в роль, — глухо отвечает он и продолжает на меня смотреть зло и недружелюбно.

Смотрим друг на друга около минуты.

— Мне не нравятся такие дойки как у тебя, — заявляет Адам.

Я прищуриваюсь. Мои дойки трёх детей выкормили и даже не обвисли, между прочим. Пожилой маммолог на прошлой приёме с восторгом их ощупывал и приговоривал:

— Какие мягенькие, какие хорошие титечки. Очень хорошие титюлечки. Давно таких у меня не было.

Так что, замечательные у меня титюлечки и на провокацию Адама, я не ведусь.

— Я люблю маленькие, аккуратные… — продолжает сурово мой вредный босс. — Чтобы в ладонь помещались…

— Ваши предпочтения — это ваши проблемы, — я пожимаю плечами.

Я разозлилась.

Как же меня бесят такие мужики, как Адам. Богатые, красивые, властные и невероятно самовлюблённые.

Они с такой лёгкостью оскорбляют женщин! И считают, что им это разрешено!

— И не надо на правду обижаться, — Адам вздыхает.

— Я не обижаюсь, — пожимаю плечами и мило улыбаюсь.

Встаю.

Под внимательным взглядом я подхожу к комоду, на котором лежит моя дорожная сумка. С тихим шуршанием расстегиваю молнию.

Внутри царит привычный порядок: аккуратно откладываю в сторону запасную одежду сыновей, футболки и шортики, под которыми нахожу тонкое и легкое трикотажное платье приятного молочного оттенка.

Адам буравит взглядом мою спину. Его тяжелое, угрюмое присутствие заполняет всю комнату, но это меня не пугает. Наоборот, внутри закипает дерзкая, мстительная уверенность.

Я откладываю сменное платье на край комода, разворачиваюсь и ловким, отточенным движением сбрасываю с себя порванное платье.

Ни капли стыда, ни единого лишнего сомнения. Намеренно, демонстративно оголяю свое пышное, сочное тело прямо перед Адамом.

Бессовестно вынуждаю его созерцать каждую деталь той самой фигуры, которую он только что пытался критиковать.

Адам на секунду теряется, его суровое лицо вытягивается.

— Что ты делаешь? — хрипло и с явным замешательством спрашивает он.

— Мне надо переодеться, — спокойно отвечаю я и одаряю своего босса самым невинным, но в то же время вызывающим взглядом.

Адам не находит что ответить на такую наглость и абсолютное, обезоруживающее бесстыдство. Пока он молча переваривает увиденное, я не торопясь натягиваю на себя трикотажное платье.

Ткань мгновенно и бескомпромиссно обтягивает мое тело, подчеркивая каждый изгиб бедер и груди.

Смотрю на себя в зеркало. Отличное платье. Я его ни разу не надевала, потому что стеснялась, но сегодня… Сегодня можно!

Просто идеальное оружие, чтобы до полусмерти возмутить его чопорных родителей, для которых я так старательно играю роль подставной невесты.

— Что это за платье? — Адам неодобрительно хмурится. — Люба, это очень неприлично. Не с твоим габаритами…

Я подхожу к зеркалу и дерзко, одним уверенным движением выдергиваю из прически заколку. Мои волосы тяжелой волной падают на плечи. Я резко встряхиваю головой, заставляя пряди рассыпаться в художественном беспорядке и окончательно завершая образ «неправильной» невесты.

Идеально! Я отказываюсь соблюдать любые правила приличий!

— Я думаю, — я смотрю на Адама через отражение, — что я и должна быть неприличной. Разве нет?