Суть трагедии Сони: мои мальчики и сын Глеба и Марго будут жить в отдельной комнате: большая детская на втором этаже почти сразу перед лестницей.

А Соня должна быть с родителями. Она же маленькая. Крошечке даже полтора годика нет.

Но она не согласна.

Ведь тут так классно.

— Соня, — Демьян терпеливо протягивает руки к дочери, но та зло бьёт его по ладони и с новыми криками плюхается на попу.

Огромная детская комната действительно выглядела как настоящий детский рай: залитое солнцем пространство с высоким сводчатым потолком и тремя большими окнами, откуда открывался вид на верхушки садовых деревьев.

По обе стороны комнаты стоят кровати. Высокие деревянные изголовья из светлого фактурного дуба выглядят просто, но невероятно стильно, задавая тон всему интерьеру.

Весь центр этого огромного пространства занимает пушистый бежевый ковер.

— Какая невероятно громкая у тебя доча, — говорит Адам, приобнимая меня. — Я читал, что поздние дети всегда такие.

— Заткнись, — Демьян оглядывается и в его глазах тут же вспыхивает опасный огонёк.

Замечаю, что у него губа разбита. Перевожу взгляд на Адама. У него немного опухла скула.

— Так, парни, — Глеб смотрит сначала на старшего брата Демьяна, а потом младшего Адама и вздыхает, — когда вы успели уже сцепиться? — хмыкает. — Даже меня не подождали.

Он кажется мне самым спокойным в этой семейке, но, вероятно, это обманчивое впечатление. Во взгляде периодически проскальзывает напряжение, когда он разговаривает с братьями.

Соня кричит громче.

Федя со своей кровати у окна говорит:

— Пусть с нами будет.

— Да, — кивает с готовностью Стёпа и прыгает на кровати у противоположной стены. — С вами скучно.

Марго, жена Глеба, прячет улыбку.

— Да, с нами, — Максим подходит и садится рядом с Соней, которая обиженно шмыгает и набирает в грудь новую порцию воздуха, чтобы опять закричать.

— Соня, а кто тебя ночью на горшок посадит? — Вика тоже садится перед дочерью на корточки.

— Мы и посадим, — Стёпа с высокого прыжка падает на кровать и раскидывает руки и ноги в стороны.

Демьян переводит напряжённый взгляд на моего сына. Не доверяет он ему.

— Вы сами ещё мелкие, — Демьян хмурится.

— Ты вот очень любишь всем рассказывать как в свои пять лет мне подгузники менял, — Адам вздыхает.

— Менял и жопу твою неблагодарную мыл, — Демьян оглядывается на Адама. — Ты всегда был засранцем, Адам. В буквальном и переносном смысле…

— Засранец, — повторяет Максим и не моргает. Потом с восторогом оглядывается на моих мальчиков и повторяет громче, — засранец!

— Это плохое слово! — строго говорит Глеб сыну, а потом переводит сердитый взгляд на Демьяна. — Дем, ладно дети, но ты-то куда?

— Засранец! — повторяет Стёпа.

— Засранец! — присоединяется Федя.

— За… за… за… — маленькая Соня хмурится, — за… за… заланец! — зло выдыхает в сторону Демьяна.

Демьян округляет глаза, оскорбленный до глубины души, а Адам хмыкает:

— И ведь сам виноват.

Я медленно делаю вдох, выдох и едва сдерживаю в себе смех. И вижу, что и Вика с Марго тоже на грани от громкого смеха, но они не хотят обижать и унижать мужей весельем.

— Может, пусть тоже с мальчиками будет, — тихо предлагает Вика.

— Мы ещё умеем сказки рассказывать, — хвастает Федя.

— С жопами и засранцами, — Демьян прищуривается на моих сыновей.

Максим приоткрывает рот и смотрит на Федю, ожидая подтверждения, что тот знает такие сказки.

— Я думаю, это отличная идея, — улыбаюсь я и подмигиваю Демьяну, — зато ты и Вика будете ночью наедине, — перехожу на шёпот, — это полезно для пары, у которой такой маленький ребёнок…

Да, я сейчас невероятно нетактичная баба, но такова моя роль.

— Ты, что, решила залезть к нам в кровать? — Демьян поднимается на ноги.

Вот тут я его реально пугаюсь.

Этот дикий взгляд, напряжённые плечи, желваки… Он сейчас и на меня кинется, но он разворчивается и выходит из детской, буркнув:

— Пойду подышу.

Соня тем временем неуклюже поднимается на ноги и топает в сторону кровати Стёпы, который помогает ей забраться на матрас.

— Дем у нас самый… сложный, — Глеб устало смотрит на меня.

— Но в его защиту скажу, — Вика поднимается на ноги и поправляет подол сарафана, — он старается, — переводит на меня взгляд, — с чужими он немного теряется.

— И я на его фоне лапочка, — жарко выдыхает мне в щеку Адам. — А ты меня вечно врединой называешь.

Я смеюсь, подхватывая игру Адама. Открываю шею для его поцелуев, чем сильно смущаю скромную Вику и тихую Марго. Глеб же лишь бровь вскидывает.

Я чую его подозрительность.

Если Демьян из-за своего бешеного нрава может поверить мне и Адаму, то средний брат не станет быстро заглатывать наживку.

— А теперь идём посмотрим нашу комнату, — кокетливо выдыхаю в губы Адама. — Посмотрим на кровать…

— И потестируем её? — Адам хищно усмехается.

11. Ещё!