Мне сейчас очень неловко перед Викторией, которая поправляет очки на носу и вздыхает:

— Доча, папа будет не очень рад жопе бегемота.

— А жопе носорога, — Стёпа оглядывается на Викторию, — будет рад?

— Думаю, он любой жопе не будет рад, — Виктория пожимает плечами и не теряет свою мягкую невозмутимость.

— Я знаю, чьей жопке он будет рад, — я подаюсь к Виктории с заговорщическим шёпотом. Выдерживаю паузу и тихо продолжаю, — твоей жопке.

А после громко смеюсь и пихаю покрасневшую Вику в бок. Боже мой, я готова от стыда сгореть, но я обязана следовать своей роли громкой невоспитанной бабенки.

— Хорошо, что Демьян и этого не слышит, — Вика поправляет подол сарафана на бёдрах, а потом смотрит на меня. — Тебе будет сложно с нами.

— Ну прям, — отмахиваюсь. — Вы все такие милые. Прям пупсики.

— Аркадий любит всех оскорблять, — Вика вздыхает и продолжает знакомить меня с семьёй Соколова, — и периодически начинает играть старческий маразм. Сейчас реже, но два года назад он всех дурил, что у него деменция.

Хмурюсь. Так вот откуда у Адама любовь к притворству. Это у него от отца.

— И пока Аркадий сводил всех вокруг выдуманной деменцией, Марина…

— Ты про жену Аркадия? — перебиваю я Викторию. — Она показалась мне очень милой.

— Как акула в бантике, — Виктория хмыкает, — и эта акула почти десять лет просидела в женском монастыре из-за желания всем доказать, какая она…

— Дура? — шёпотом спрашиваю я.

И Виктория смеётся. Я, конечно, присоединяюсь к смеху, но сама думаю о том, что Соколовы из тех людей, с которыми лучше не связываться, потому что они… чокнутые!

— Максим! — слышу обеспокоенный мужской голос с мягкими хриплыми нотками. Это не Адам. И не Демьян.

Под ветвями облепихи энергично ползёт мальчишка. Голубые джинсы, полосатая футболка.

— Максим! Мальчишке чуть больше двух лет. Он замирает на четвереньках. Смотрит на меня, потом на Вику, а затем на моих мальчишек и Соню. Глаза загораются радостью, а на щекастой мордашке расцветает улыбка.

— Максим! — к мужскому голосу присоединяется женский.

Мальчишка решительно встаёт на ноги, подходит к моим сыновьям и Сонечке.

— Максим, — прикладывает руку к груди и плюхается на плед. В ожидании взъерошивает тёмные волосы и смотрит на моих мальчиков, которые настороженно представляются:

— Федя.

— Стёпа.

Максим кивает и деловито подытоживает:

— Хорошо.

Удивляюсь тому, как он чётко проговаривает букву «р». Мои в его возрасте не могли похвастаться такой строгой дикцией.

— Ты уже в садик ходишь? — интересуется Федя. Максим отрицательно качает головой, но потом говорит:

— Скоро пойду.

— Лучше не ходи, — Стёпа качает головой с предостережением.

— Почему? — Максим приподнимает брови.

— Там… — начинает Федя, но его громко перебивает Соня.

— Жопа бегемота! — и Соня вскидывает руки над головой.

В этот момент к нам на лужайку выходит высокий мужчина. У него строгие, но не резкие черты лица: волевой подбородок, прямой нос и тонкие, сдержанные губы. Густые тёмные волосы аккуратно и мягко зачесаны назад, открывая высокий лоб.

В тёплых карих глазах читаются спокойный ум и привычка полностью контролировать ситуацию вокруг. Одет он просто, но с тем неуловимым лоском, который сразу выдаёт дорогие вещи.

Плотная тёмно-синяя футболка из хлопка идеально сидит на его крепкой, атлетичной фигуре. Классические тёмно-серые джинсы прямого кроя выгодно подчёркивают его высокий рост, а завершает образ строгий ремень из тёмной кожи с матовой стальной пряжкой.

На ногах мужчины красуются лаконичные белые кеды. Я бы ему дала не больше сорока пяти.

— Соня, ты когда успела научиться так ругаться? — удивляется мужчина.

— Сейчас и научилась, — Вика вздыхает. — У неё талантливые учителя, — небольшая пауза, и она улыбается, — привет, Глеб.

— Ты его нашёл? — спрашивает женский голос.

— Да, он тут, Марго. Он убежал к своей стае.

К нам с другой стороны выходит женщина. Невысокая, с мягким округлым лицом и с тёплыми глазами, в которых светится материнская забота. Светлые волосы рассыпаются по плечам лёгкими, естественными волнами, которые красиво переливаются на солнце.

У неё аппетитная, очень женственная и гармоничная фигура с выразительными изгибами. Лёгкий льняной костюм нежного кремового оттенка из полуприлегающего топа и мягко струящихся брюк визуально вытягивает её небольшой рост. Ткань подчёркивает плавные очертания её фигуристой груди и бёдер, оставляя образ абсолютно непринуждённым.

Вся она кажется удивительно домашней, уютной и одновременно очень красивой.

— Жопа бегемота! — Максим повторяет за Соней и тоже поднимает руки над головой.

10. Игра продолжается

— Соня, милая, — Демьян сидит на корточках перед ревущей дочерью, — ну что ты так плачешь…