— В пятницу вечером тоже работал? — мой голос звучит напряженно, но по-другому я сейчас не смогу.

— Ты расписание мое решила проверить?

— Нет.

— А что тогда?

— Хочу… знать.

— Ясно.

Господи, я ведь могу читать этого мужчину по тому, как он поправляет манжету.

Знаю, как он злится, как ведет себя, когда собирается послать собеседника, и даже чувствую, каким способом это будет сделано. Культурным или «без прикрас».

— Вино пил? — опускаю глаза.

— Пил.

— Ты был дома?

— А где еще?

— Один?

А сейчас он вырастает за моей спиной и, впервые прижавшись в офисе, мягко, почти на ухо произносит:

— Женька…

И мне тоже все становится понятно…

А земля так и уходит из-под ног.

***

И еще одна прекрасная новинка литмоба "Как в кино" от автора Ники Сью.

БЫВШИЕ ЛЮБОВНИКИ

— Как тебе новый босс?

— Никак, — говорю немного грубо, желая завершить этот разговор.

— Ну не знаю, как по мне красавчик. А какая задница... Ты вообще как следует его рассмотрела?

— Отлично я его рассмотрела, Ларис.

— Там по нему весь зал слюну пускал. Только ты чего-то недовольна.

— Ну может, потому что он не просто новый босс...

— А кто еще? — удивляется Лариса.

— Например, мой бывший.

— Погоди... — Лариса аж тормозит и заикается, так потрясает ее новость. — Что? Как? Почему? В смысле... а чего расстались?

— Потому что оказался козлом из уважаемой семьи, которому с такими как, я водиться не подобает.

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ:

Глава 11. Евгения

В случае настоящего землетрясения рекомендовано не поддаваться панике, отойти от окон и найти что-нибудь устойчивое.

Я же делаю ровно наоборот.

Стою возле тонны панорамного остекления и позволяю мужским рукам себя обнять.

Наверное, потому что последние несколько лет самым устойчивым объектом в моей жизни был именно Тихоновский?

Он кладет ладони на мою талию и молча смотрит на ряды из труб, дымящихся серыми, коричневыми и белыми столбами.

Я изучаю его суровое лицо в отражении и думаю, что этот завод очень подходит Володе. Оба тяжелые, опасные, работают на предельных температурах и вообще не умеют выключаться.

— Ты не ответил. — напоминаю.

Он и сейчас не отвечает.

Вместо этого уверенно разворачивает меня к себе и смотрит внимательно.

— Что с тобой, Жень? — сжимает мои плечи.

— Со мной? — усмехаюсь, задрав голову.

Лица ласково касаются грубоватые пальцы.

— А с тобой что, Вов?

— Со мной вот что…

Он склоняется и целует мои напряженные губы, резко подтягивая бедра к себе.

Да, во время землетрясения люди хватаются за что-то надежное, и я тоже хватаюсь — за воротник его рубашки.

Только мое привычное спасение сейчас и есть эпицентр.

Разница в этом.

Глубокий поцелуй нарушает выстроенную годами систему субординации, а то, как Владимир Андреевич в процессе подхватывает меня на руки и уносит в прилегающую к кабинету комнату, сразу же превращает установленные правила в насмешку.

— Вов... — останавливаю его, уже сидя на бильярдном столе. — Мы на работе.

— Я в курсе. — его ладонь проникает под блузку и с нажимом проходится вдоль позвоночника наверх, чтобы обхватить шею сзади.

Мысли скачут по черепной коробке с высокой скоростью. Зачем он это делает? Заметает следы таким образом? Хочет, чтобы я забыла суть претензий?

Или просто… скучал?

Последней причиной как-то особенно проникаюсь, поэтому в порыве обнимаю широкие плечи, вдыхаю аромат терпкой туалетной воды и… неожиданно мой взгляд падает на барную стойку.

В центре композиции — еще одна вскрытая бутылка вина.

Гипнотизирую ее так, что еще немного — и она взорвется, а потом чувствую еще один подземный толчок. Гораздо сильнее и больнее.

— Вера была у нас дома? — задаю вопрос.

Не в лоб. В губы.

Тихоновский прекращает поцелуй.

— Была. — отвечает коротко.

Третий толчок.

— Когда?

— В выходные.

— Вы начали в офисе и продолжили у нас дома? Почему ты мне не сказал? — хмурюсь.

— А зачем?

— Что значит «зачем»? Она у нас ночевала?

— Хватит. — мотает головой, словно я надоедливая муха и, не отходя, упирается в столешницу по обе стороны от меня.

— Я задала вопрос, Вов.

— Мне не нравится этот вопрос.

— Не понимаю. Такой сложно ответить?

— Я не собираюсь отчитываться. Ты исчезла на два дня, Женя, а теперь одолеваешь меня претензиями.

— Одолеваю?

— Не смей обижаться. Вера ночевала у меня.

— Я не исчезла. — зачем-то начинаю оправдываться. — У отца почки снова прихватило. Я тебе рассказывала. Он всю молодость провел в тайге, несколько раз блудил по неделе, застудился. Во время приступа ему необходима моя помощь, потому что мама тоже немолодая.

— Я все это много раз слышал.

— Тогда в чем твои претензии?