Ржу, поглядывая в сторону поселка. Домов пятнадцать-двадцать — не больше. Надо идти искать Хабарову, а я тут с пацаном залип.

Выцепляю червя и убираю в банку.

Душу рвет от воспоминаний из детства. В том числе тактильных. Потому что все было точно также. А потом вжух — и жизнь как-то пронеслась. И Славки моего вот уже больше тридцати лет нет.

— Крышка нужна. — подталкиваю червей внутрь.

— Клышки нету.

— Не взял?

— Клышка в доме лежала. Домой зайду — мамка больше не пустит. Завтлакать пола.

— А ты не любишь завтракать?

Впервые на меня смотрит. Прищурено.

— А ты че? Любишь небось?

— Терпеть не могу. — отвечаю честно.

Пожимает тонкими плечиками.

Типа — чего тогда интересуешься? Чему удивляешься?

Не. Ему точно меньше пяти.

Просто разговорчивый и самостоятельный.

Забавный пацан. Деревенский.

Поднимаюсь и, отряхнув руки, без лишних мыслей выставляю кулак.

— Ладно, пока.

— Ага… Пока.

Он спокойно поднимает лицо и прикладывает свой кулачок.

Маленький, но крепкий.

Я вспоминаю этот наш с братом ритуал, осознавая, что за много лет так ни разу его ни с кем и не распечатал. Потому что наш. Братский.

Развернувшись, иду в сторону дороги, но будто обратно тянет.

— Тебя как зовут-то? — бросаю назад.

— Федька.

— Федор?

— А-а…

— А ты Женю Хабарову знаешь?