— Ни в чем. — разводит руками. — Нет претензий. Ты захотела — улетела. Позвонить некогда. Зато теперь пришла с проверкой.

Я гипнотизирую его лицо, не шелохнувшись и не показав, насколько это больно.

— Я не «захотела». — вновь напоминаю. — Папе было плохо. Я же сказала.

Это, черт возьми, важно.

— Степану время сказать нашлось. — отодвигается и застегивает рубашку.

— Потому что я улетала с ним! — повышаю голос, чтобы он, черт возьми, услышал. — И это не значит, что ты должен в этот же вечер нарушать наши договоренности!

— Женька, я не хочу сейчас это обсуждать. — морщится.

— Ты мне обещал, что ничего такого не будет.

— Блядь, я похож на школьника?

— Я бы не согласилась принять Веру в отдел, если бы знала, что ты позовешь ее домой.

— Все? — Всем видом показывает, что разговор ему осточертел.

— Что — все?

— Высказалась?

Я собираюсь спрыгнуть, но он останавливает.

Привлекает к себе.

— Иди сюда. — обнимает лицо и целует.

Я отвечаю больше по привычке, анализируя разговор и его небрежный, неуважительный тон. Толчки в груди стихают, и на несколько секунд мне даже кажется, что пронесло, но потом я вспоминаю вчерашний секс в душе.

Мы ведь уже делали это много раз.

Занимались сексом, вместо слов.

Я упираюсь ладонями в мужскую грудь и отталкиваю.

— Не надо.

— Что? — с шумом выдыхает.

— Не хочу так. — убираю его руки от себя.

— Как?

Я спрыгиваю со стола и поправляю блузку.

— Какой-то идиотизм! — он цедит сквозь зубы именно в тот момент, когда из кабинета доносится громкий звонок.

Уходит.

— Да! Что там? — рявкает, как только оказывается возле стола, поправляет брюки и бросает серьезный взгляд на датчик на стене.

Моментально меняется в лице.

— Забрал? — спрашивает обычным тоном генерального.

...

— Нет. Только сам.

...

— Никому не передавай.

...

— Во сколько у тебя вылет?

...

— Хорошо. Позвони, когда будешь здесь. Степан встретит, если не будет занят. — посматривает на меня.

Я аккуратно прикрываю дверь прилегающей комнаты и спрашиваю, когда Володя убирает телефон.

— Что-то важное? — Тоном начальника Дирекции.

— Да.

— Москва?

На секунду смотрит на меня.

— Захар в Москве.

— Владимир Андреевич, машина подана. — слышу голос секретаря из коммутатора. — Через сорок минут встреча.

— Встреча. — Тихоновский смачно выругивается и начинает собирать документы со стола, а потом смотрит на меня и… смягчается. — Женька. Давай вечером поговорим.

— Хорошо.

— Прекрати себя накручивать.

Я вновь чувствую удар в солнечное сплетение.

Оказывается, вся проблема в том, что я себя накрутила?

— Конечно. — отвечаю собранно и покидаю кабинет.

Вернувшись к себе, совершаю еще пару попыток поработать, но мыслями постоянно оказываюсь в кабинете генерального. Закрываю задачи, провожу несколько мини-совещаний и подписываю документы.

Правда, состояние не проходит даром.

— Евгения Елисеевна, здесь старая цена. — Лена залетает в кабинет после рабочего дня и смотрит на меня бешеными глазами. — Я решила перепроверить договор на поставку листовой продукции нефтяникам. Сомневалась, верно ли вписала реквизиты, а там цена…

— Спасибо, Лена. — с ледяным спокойствием забираю. — Сейчас перепроверю и подпишу.

Но едва закрывается дверь, чувствую, как холодеют руки.

Цена ошибки — пара десятков миллионов. Сумма в общем финансовом объеме ничего не решающая, и мы всегда можем отыграть ее через другие каналы продаж, но сам факт…

Я — ошиблась!

Впервые в этом кресле.

Господи…

Обнимаю голову и зачесываю волосы за уши. Медленно выдыхаю, наливаю стакан воды и включаю компьютер. Хорошо, что заметили. Значит, не страшно. Значит, пронесло.

После того как несколько раз проверяю все цифры и подписываю документы с актуальными ценами, кладу их Лене на стол для утренней отправки клиенту, одеваюсь и выхожу из офиса.

Погода за сегодняшний день сменилась.

В нос бьет теплый, сладкий на вкус ветер, принося за собой ощущение весны, но теперь гораздо теплее.

Я неспешно иду к стоянке, на которой вот уже несколько недель припаркована моя машина, так как все это время мы с Володей уезжали из дома и возвращались исключительно вместе.

Вообще, автомобиля у меня два.

Один — мой старенький «Лексус» — в гараже дома.

Второй этот. С опаской посматриваю на «Роллс-Ройс» цвета «мокрый асфальт».

Когда я думаю, сколько тысяч долларов он стоит, мне тут же хочется закрыть уши, а Володя, видя мою реакцию, смеется.

Обычная машина — недоумевает и не понимает в чем дело.