— О чём он говорит, атаман? — озадаченно спросил старика сидящий рядом с ним здоровенный детина. — Я не понимаю.

— Он предлагает нам бросить наше благородное ремесло и наняться в охрану караванов, — брезгливо проговорил старик.

Я пожал плечами.

— Ну почему же непременно в охрану? Такие люди, как вы, нужны, например, на военной службе. Там за ваше так называемое ремесло не на виселицу отправляют, а жалованье платят. Но предупреждаю сразу: уговаривать никого не стану. Предлагаю один раз. Тех, кому моё предложение не по нраву, я убью. Истреблять людей за деньги вам больше не позволю.

С полминуты в подвале стояла тишина. Потом старик от души рассмеялся.

— Ты смелый человек, Скуратов-бей, но глупый. «Тени Регистана» орудуют в этом городе без малого сотню лет! Деды наши резали при эмире, отцы — при русском губернаторе, а мы будем резать, при ком бы ни пришлось. Мы не знаем другого ремесла и знать не хотим. — Старик поднялся, а следом бесшумно поднялись остальные. — Какой ты молодец, что пришёл сюда сам, Скуратов-бей! Шестеро наших воинов лежат в земле неотмщёнными.

«Ну вот и поговорили, — фыркнул Захребетник. — Всё, Миша, протокол соблюдён, твоя канцелярская совесть чиста. Поработай сегодня сам, я на подхвате буду. Возьму атамана и того здорового, остальные твои».

«Не буду напоминать, чья это была идея», — буркнул я.

И встретил щитом первый брошенный в меня кинжал.

Второй я не встретил вовсе — снёс метнувшуюся ко мне «тень» магическим ударом. После этого подвал как будто взорвался движением.

«Тени» были сильны, быстры и проворны. Они умели драться в темноте, и каждый из них мог отразить атаку трёх обычных бойцов. Но в сражении с магами опыта у них было немного.

Я швырял шаровые молнии и бил магическими ударами. Двоих, стоящих недалеко друг от друга, оглушил и накинул на них клеть. Захребетник на миг перехватил управление. Он поймал в воздухе брошенный кинжал и швырнул его обратно, а в следующий миг повернулся к старику, поднимающему руку.

Старика с его амулетом, вспыхнувшим и мгновенно погасшим, протащило через весь подвал и уложило поперёк стола. Рядом с ним, спиной о доски, рухнул здоровенный детина.

Уцелевшие бандиты взвыли. Впрочем, надо отдать им должное: они не пытались бежать и не просили пощады. Последнего — парня моложе меня, ринувшегося мне навстречу с двумя кинжалами, — я без всякой магии сбил подсечкой и придавил к ковру.

Стало тихо. Только чадила опрокинутая лампа, ковёр под ней начал тлеть. Я, потянувшись к стоящему на столе чайнику, сбросил его на разгорающееся пятно.

Повалил дым, придавленный к ковру парень закашлялся.

— Убей меня, — взмолился он. — «Тени Регистана» не сдаются живыми!

— Да какая же ты теперь «тень», — отозвался я, защёлкивая на нём наручники. — «Теней Регистана» больше нет. Ты последний, и тебя я точно оставлю в живых. А знаешь для чего? В назидание. Чтобы в тюрьме ты рассказал всем, что такое Государева Коллегия и что случилось с вашей шайкой — посмевшей напасть на её представителя! Пусть это послужит уроком каждому бандиту, кто решит, что в Самарканде можно орудовать как прежде. Если хочешь, можешь считать это службой. Первой честной службой в твоей жизни.

«Красиво загнул, — одобрил Захребетник. — Тебе бы проповеди читать».

***

Утром Лебедев долго стоял посреди подвала, растерянно глядя на трупы, оружие на стенах и сундуки с деньгами в дальнем углу.

— Двадцать лет, Михаил Дмитриевич, — сказал он дрогнувшим голосом. — Двадцать лет я знал, что они есть! И дважды хоронил людей, которых... А вы за одну ночь управились.

— Это было не сложно, — честно сказал я. — Право слово, не стоит благодарности.

Люди, о которых сообщал Корш, прибыли в конце недели — три человека, изрядно заскучавших в дороге и желающих поскорее приступить к делу.

Мы с Лебедевым их встретили, он повёз новоприбывших размещаться на квартирах.

А я отстучал телеграмму Коршу и наконец получил в ответ долгожданное:

«Поздравляю с завершением операции тчк жду тебя и Распашных в Москве».

***

Распашные, узнав, что командировка окончена, потащили меня на базар. Они объявили, что возвращаться из Самарканда с пустыми руками — всё равно что прийти из бани немытым.

На базар мы отправились всем составом, включая Принцессу. О моём визите к «теням Регистана» город, разумеется, знал.

Распашные со смехом пересказывали мне слухи: Скуратов-бей перебил бандитов голыми руками, а тех, кто не захотел сдаться, превратил в земляных червяков. Торговцы провожали нас восхищёнными взглядами, кланялись до земли, а цены называли шёпотом — как будто стесняясь, что заставляют таких уважаемых покупателей выкладывать деньги.

Близнецы, прихватившие с собой заплечные мешки, набивали их урюком, инжиром, лукумом и другими сладостями, а также шёлковыми платками «для сестёр».