— Или тигра?

— Сомневаюсь, — сказал я. — Его интересовала другая дичь.

Я посмотрел на Ходжаева. Тот не спешил вылезать из-под дивана, опасливо косясь на Принцессу.

— Этого забираем, Максим Максимович? Допрашивать его, полагаю, лучше в управлении.

— Забираем, — согласился Лебедев.

Близнецы остались в доме Ходжаева дожидаться полицию, чтобы провести обыск и оформить бумаги.

Ходжаева мы вели по пробуждающемуся городу. Впереди шагал он со скованными за спиной руками, следом шли мы с Лебедевым и Принцессой.

Редкие прохожие с Лебедевым здоровались. Пытались кланяться и Ходжаеву, но, сообразив, что происходит, застывали на месте и провожали нашу процессию изумлёнными взглядами.

К управлению мы подходили, сопровождаемые уже целой толпой уличных мальчишек, которые охотно, во весь голос, разъясняли каждому встречному, что Алим Керим-бек арестован Государевой Коллегией.

— Газеты вашему городу, полагаю, не нужны, — заходя вместе с Лебедевым в управление, пошутил я. — Чтобы узнать новости, достаточно просто пройтись по базару.

— Есть такое, — согласился Лебедев.

Арестованного он усадил на стул Капитона Евграфовича, который специально для этой цели выдвинул из-за стола на середину помещения.

Отведя меня в сторону, Лебедев негромко, сконфуженно проговорил:

— Стыдно признаться, Михаил Дмитриевич, но я таких серьёзных преступников никогда прежде не допрашивал, только шелупонь всякую. Откровенно говоря, не знаю, с чего начать-то…

— С того же, с чего начинаете допросы шелупони, — посоветовал я. — По сути, Максим Максимович, все эти мерзавцы одинаковы. Просто кому-то из них везёт меньше, кому-то больше — да и то до поры до времени. Сколь верёвочке не виться…

— И то верно, — обрадовался Лебедев. — Поймали ведь мы его! Ваша правда, Михаил Дмитриевич. Начну как привык.

Я кивнул.

— Если что, я тут рядом и всегда вам помогу.

Ходжаев, как я и предполагал, оказался хитрой лисой. Он юлил, выкручивался, жаловался, что это англичанин шантажом и угрозами заставлял его пропускать через границу нефрит. Да и было-то там того нефрита, почтенные, — кот наплакал! Тут даже и говорить не о чем с такими уважаемыми людьми.

Когда Лебедев задал вопрос о подпольном цехе на каменотёсной фабрике, Ходжаев вытаращил на него глаза и сказал, что никогда ни о чём подобном не слышал. А если бы слышал, первым побежал бы сюда, в управление, докладывать многоуважаемому Максиму Максимовичу о творящемся беззаконии.

Лебедев потел и злился. Я пока не вмешивался — по опыту знал, что со временем Ходжаев устанет и начнёт путаться в собственном вранье. Тут-то и придёт пора его припугнуть и допрашивать уже по всей строгости.

Но помогать Лебедеву мне не пришлось. В дверь управления постучали и вошли, едва дождавшись разрешения.

Шаги были медленными, тяжёлыми и сопровождались стуком трости о пол, но поздоровался начальник таможни Василий Васильевич бодро. Глаза его горели, а одет он был по всей форме: вычищенный мундир, на голове фуражка, седые волосы и усы тщательно расчёсаны. На боку Василия Васильевича висела сабля, в руке он держал свёрнутую нагайку.

— Прошу прощения, господа, что явился незваным, — пробасил Василий Васильевич, остановившись и опершись на трость. — Доброго, как говорится, утра. До меня, видите ли, донеслись слухи, что оно сегодня исключительно доброе.

Его горящий взгляд упёрся в Ходжаева.

— Здравствуй, Василий-бей, — проблеял Ходжаев. При виде начальника он заметно побледнел. — Тут, видишь ли, беда приключилась! Недоразумение произошло. Я вот как раз объясняю господам из Государевой Коллегии…

— Ах, вот оно как, — перебил заместителя таможенник, ласково поглаживая нагайку. — Недоразумение, значит?

— Да, да! Недоразумение, что же ещё?

— Что ещё? — переспросил Василий Васильевич. И вдруг повернулся к нам. — Послушайте, господа коллежцы. А не выпить ли вам кофе в чайхане у старого Али? Он как раз готов, я только что мимо шёл. Аромат, спешу доложить, наиприятнейший.

— Ну что ты, Василий… — начал было Лебедев, но я вмешался.

— Благодарим, Василий Васильевич, охотно. — Я взял Лебедева за рукав и повёл его к двери. — Кофе у старого Али и впрямь великолепный. Нам сейчас не помешает.

— Не спешите, — неторопливо разматывая нагайку, посоветовал таможенник. — Позавтракайте хорошенько. Там и лепёшки свежие готовы, невестка старого Али только-только из печи вынула.

— Нет! — Ходжаев подпрыгнул на стуле. — Не уходите, господа, прошу вас!

Он попытался броситься к нам, но Василий Васильевич оказался проворнее. Нагайка вытянула Ходжаева вдоль хребта, сбив его с ног.

Шитый золотом халат с треском разошёлся. Ходжаев взвыл.

— Стойте, умоляю! Этот шайтан меня убьёт!

Быстро перебирая коленями, он подполз к Лебедеву и обнял его сапоги.

***