Возвращались тем же путём, через южную стену. Близнецы шли притихшие, видимо, переживая потерю иллюзии о восточной сказке.

У калитки нас встретила Принцесса. Задержала взгляд на близнецах и демонстративно отвернулась.

— Принцесса, ты чего? — шёпотом спросил Борис.

— Обиделась, — ответил я вместо собаки. — Обманули её с помощью маскировки.

— Пуся, ну прости. — Близнецы присели перед собакой на корточки. — Мы больше не будем.

Я не стал слушать, как они извиняются перед собакой. Забрался на своё место, натянул одеяло и закрыл глаза. До поезда оставалось чуть больше четырёх часов.

***

Утро отъезда началось с истошного крика Мирзы. Скворец то ли прощался в расстроенных чувствах, то ли радовался, что двор наконец-то опустеет.

Пока мы завтракали, близнецы то и дело поглядывали в угол двора. Там, накрытая от утреннего солнца старым халатом, стояла клетка, из которой доносилось басовитое мяуканье на три голоса.

— Покормили уже? — спросил я.

— Так точно, ваше высокоблагородие!

— Баранину за обе щеки трескают.

— И воды свежей налили.

Не успели мы допить чай, как у калитки застучали колёса и во двор вошёл Лебедев.

— Доброе утро, Максим Максимович. Что-то случилось?

Старик улыбнулся.

— Нет-нет, всё в полном порядке. Я хотел проводить вас, Михаил Дмитриевич. Лет десять никого не провожал так, чтобы жалко было, а тут — вот-с.

Он прошёлся по двору, наблюдая за погрузкой, одобрительно кивнул на ящик с дынями, переложенными стружкой. И тут из-под халата в углу мяукнуло.

Лебедев удивлённо поднял брови и приподнял край халата. Из клетки на него уставились три пятнистые морды с дымчато-голубыми глазами.

— Это что же такое, господа?

— Барсы, Максим Максимович! — гордо отозвался Борис.

— Снежные, — уточнил Леонид.

— Вижу, что не кошки! — Лебедев всплеснул руками. — Вы что же, их с собой везёте? В Москву?! Это же хищники, как подрастут — их только в зверинце держать можно.

— Они до Самары поедут, — успокоил я его. — В цирк их отдадим.

Лебедев одобрительно кивнул.

— В цирк можно, дело хорошее.

Я не стал говорить ему о планах на третьего котёнка. Захребетник уверил меня, что проблем у Лизы с ним не будет никаких.

К вокзалу мы ехали через просыпающийся город. Над плоскими крышами таял розовый свет, вверх тянулись дымки из печей во дворах, пахло свежими лепёшками. Покидать Самарканд было немного жаль, но всё же в Москву мне хотелось вернуться больше.

На выезде из старого города Захребетник вдруг встрепенулся и перехватил управление. Приказал остановить пролётку, махнул рукой Лебедеву, чтобы тот не беспокоился, выскочил из экипажа и быстрым шагом направился в переулок.

«Эй, ты куда?! У нас поезд, если ты забыл».

«Пять минут, Миша. Кое с кем поговорить нужно».

Он дошёл до старой чинары, остановился и сложил руки на груди. И тут из-за угла выехал на ослике мужчина в потёртом халате и тюбетейке.

— Салам алейкум, почтеннейший! — окликнул его Захребетник на местном наречии.

Мужчина в тюбетейке обернулся. Лицо у него было самое простецкое и совершенно без возраста. Реденькая бородка, хитрые прищуренные глаза, и не поймёшь, сорок ему лет или все сто.

— Ва-алейкум ассалам, — отозвался тот и расплылся в улыбке. — Вай-вай, то-то я гляжу, стоит молодой бей, а тень у него старше Регистана. Сколько же мы не виделись?

— Давно. А я слышал, ты помер. Лет пятьсот тому как.

— Люди много чего говорят, — мужчина пожал плечами. — Я и сам это слышал много раз. В первый даже поверил и сходил на собственные похороны. Скука смертная и плов невкусный. Больше не хожу.

Ослик тем временем остановился и потянулся к Захребетнику. Он почесал его за ухом и спросил:

— Неужели и ишак у тебя тот же самый?

— Тот давно в раю, кушает райский клевер. — Мужчина потрепал ослика по холке. — Это его праправнук. А ты всё также на людях ездишь? Как вы уживаетесь-то, вдвоём в одном халате?

— Нормально уживаемся, — пожал плечами Захребетник. — У тебя есть что-то для меня?

Мужчина кивнул.

— Просили передать, что время ещё есть. Но твой след почуяли, и по нему отправился девона.

«О чём это он?»

«Потом объясню, долгая история».

— Благодарю, эфенди, — Захребетник кивнул. — Лёгкой дороги!

— И тебе, огненный. Уверен, мы ещё встретимся.

Он тронул пятками ослика и поехал дальше, не оборачиваясь. Захребетник улыбнулся ему вслед и пошёл обратно к пролётке.

«Надеюсь, это был последний твой знакомый здесь? А то мы на поезд опоздаем».

— Ха! — Захребетник рассмеялся. — Спорим, что поезд ни за что вовремя не отправится? Это же Самарканд, Миша, здесь даже паровозы никуда не торопятся.

***