— Да только неужто третьего этому дикарю оставлять? А если он его ещё месяц продать не сможет? Загнётся детёныш как пить дать.

— Забираем всех, — перехватив управление, оборвал я и близнецов и Захребетника. — А деньги мне отдавать не надо, берегите дальше на чёрный день.

Я выложил за барсов последнюю названную горцем цену — тот от радости едва не взлетел к небу без всяких крылатых туфель, — и Распашные забрали клетку.

Прежде всего они озадачились покупкой новой, попросторнее. Пока торговались за неё, я слушал ворчание Захребетника.

«Ну и куда ты денешь третьего барса, если мадам Распашная откажется его взять?»

«А мы его в Самару не потащим. Отвезём в горы и выпустим, пусть гуляет на воле».

«Угу. А сколько до тех гор добираться, ты знаешь? Тут только до предгорья почти сотня вёрст! А до мест, где барсы водятся, ещё больше. Тебе напомнить, во сколько завтра уходит поезд? Или, может, напомнить, когда придёт следующий?»

Н-да, об этом я как-то не подумал…

«Ладно, — сжалился Захребетник. — Я за тебя подумал. Подаришь котёночка Елизавете Фёдоровне. Обрадуется, небось, не меньше, чем мадам Распашная. И про сувенир из Самарканда думать не надо».

«Да ты с ума сошёл? — охнул я. — Зачем Лизе снежный барс? Это сейчас он котёнок, а вырастет-то в хищника!»

«Об этом не беспокойся, разберусь. Тащи с собой всех троих. Дамам — подарки, зверятам судьба, а нам развлечение на весь обратный путь. Представляю лицо проводника в вагоне первого класса!»

Захребетник довольно расхохотался.

Глава 4 - Хлопотные сборы

Последний вечер в Самарканде прошёл в сборах. Двор Юсуф-бая был уставлен чемоданами, саквояжами и свёртками. Захребетник тоже не остался в стороне. Он перехватил управление и лично занялся упаковкой дынь. Их он купил на базаре аж пять штук, и каждая была размером с хорошего поросёнка.

— Так, стружку сюда, — устраивал он очередную красавицу в ящик, приобретённый по случаю. — Каждую отдельно, чтобы бочок к бочку не прижимался. Дыня, Миша, это тебе не картошка, она обращения уважительного требует.

«Зачем нам столько?! Мы их и так уже сколько съели».

— Всё рассчитано, Миша, — Захребетник зарыл дыню в стружку, словно огромное яйцо. — Одна Коршу, одна Ирине Харитоновне, одна твоему отделу, одна Зубову.

«А пятая?»

— А пятую мы сами съедим, без никого.

Скворец Мирза, словно чувствуя наш отъезд, сидел нахохлившийся и вздыхал, вторя близнецам. Господа Распашные к вечеру заметно скисли и явно тяготились отъездом.

— Жаль, что такая короткая командировка, — грустил Борис.

— Красивый город, и люди душевные, — соглашался Леонид.

— Могу поговорить с Максимом Максимовичем, — предложил я. — Штат ему как раз расширяют, переведётесь в Самаркандское управление.

Близнецы переглянулись.

— Нет-нет, Михаил Дмитриевич!

— Мы под вашим началом служить хотим.

— С вами не соскучишься, — пояснил Борис.

— А тут без вас через месяц опять тишина настанет, — кивнул Леонид.

— Ну, раз так, отбой, господа. Нам вставать рано, поезд в семь утра.

Устроившись на своём месте на айване, я почувствовал, что здорово вымотался за день. Глядя через полуприкрытые веки на звёзды, я погружался в дремоту и думал о скором возвращении в Москву.

«Так. Миша. А где близнецы?»

«Как это где? Спят уже, наверное».

Я приподнялся на локте и увидел два тела, укрытые одеялами. Вот только лежали они подозрительно тихо и неподвижно. Но стоило мне встать и подойти поближе, как обман раскрылся: под одеялом лежали свёрнутый халат, подушка и, для убедительности, сапоги.

— Сбежали!

«Ну а я о чём», — Захребетник угукнул.

— Куда?! Ночью! Перед поездом!

«Миша, ты на ходу, что ли, спишь? Сам же им сказал: сделаете маскировку — получите свободный вечер. Вот тебе вечер, вот тебе маскировка».

— Я не это имел в виду! Их занять надо было, чтобы дурью не маялись.

«А они, бессовестные, справились с задачей, — рассмеялся Захребетник, — и пошли смотреть гарем. Кстати, справились юные гении на отлично».

Он указал на Принцессу. Собака мирно спала у хауза, положив голову на лапы, и сбежавших близнецов не заметила.

— Да чтоб их обоих! Ты понимаешь, что будет, если их там поймают? Эти обормоты в гареме такой тарарам устроят, что скандал выйдет на весь Туркестан. Сотрудники Государевой Коллегии! Ночью! В гареме почтенного человека! Корш меня самого в Самарканде навечно оставит. Письмоводителем.

«А я тебе ещё три дня назад говорил: узнай на всякий случай, где у дувала Абдул-бея южная стена. — Захребетник заржал. — Ладно, пойдём, проконтролируем, чтобы всё прошло тихо. Заодно сами посмотрим, что за гарем у Абдул-бея. Готов поспорить, что тебе тоже интересно!»

Он перехватил управление, вытащил из моего саквояжа браслеты невидимости и выскользнул на улицу.

***