На вокзале началась обычная предотъездная суета. Носильщики потащили чемоданы, Захребетник лично руководил переноской ящика с дынями, требуя бережного обращения. Но возле багажного вагона вышла заминка. Кондуктор, увидев клетку, нахмурился.

— Это что такое?

— Кошки, — честно сказал Борис.

— Горные, — уточнил Леонид.

— Ме-э-у! — душераздирающе подтвердили из клетки.

— А документ на кошек имеется? Без разрешения провоз диких зверей запрещён.

Документ у меня имелся. Удостоверение Коллегии мгновенно сменило настроение кондуктора. Он встал навытяжку, козырнул, вопросов больше не задавал и со всем вниманием проследил за погрузкой клетки.

Когда мы прощались на перроне, Лебедев даже пустил слезу.

— Спасибо вам, Михаил Дмитриевич. За всё спасибо. Я ведь, грешным делом, думал: досижу до отставки среди отписок, тем и кончится. А вы мне, старику, показали, что и на моём веку правда бывает. Приезжайте к нам ещё, просто в отпуск. Встретим так, что лучше любого курорта отдохнёте.

— Непременно, Максим Максимович. Если понадобится помощь, то сразу же телеграфируйте лично мне.

Он долго жал руки мне и близнецам, словно не желая нас отпускать.

— Это вам в дорогу, таксыр.

Юнус, притащивший нам целую корзину еды, стоял рядом с Лебедевым и шмыгал носом.

Ударил станционный колокол. Мы поднялись в вагон, паровоз свистнул, и перрон с машущим фуражкой Лебедевым поплыл назад.

«Ну вот и всё, — подвёл итог Захребетник. — Прощай, Самарканд».

Дорога до Самары запомнилась мне суетой с котятами. Почти на каждой станции, где поезд стоял дольше пяти минут, близнецы неслись в багажный вагон. Чтобы покормить, погладить и почесать барсиков. Кормили их свежим мясом: там же, в багажном вагоне, висела баранья туша, охлаждённая с помощью магии. И к Самаре от неё остался только голый скелет.

— Хорошо кушают! — с родительской гордостью рассказывали они мне.

Багажный кондуктор, поначалу обходивший клетку по дальней дуге, к концу второго дня души в них не чаял и взялся их кормить во время длинных перегонов вместо Распашных.

Принцесса дважды сходила с близнецами на кормёжку. Проверила, всё ли в порядке, обнюхала клетку, снисходительно позволила барсятам поиграть со своим хвостом и облизала каждого.

— А точно ваша маменька ещё в Самаре будет? — спросил я у близнецов. — Не придётся котят в Москве пристраивать?

— Будет, — кивнул Леонид.

— Мы ей телеграфировали, — уточнил Борис, — когда проездом будем, и попросили дождаться.

— Зная, как вас цирковая труппа любит, — я рассмеялся, — они могут уехать раньше, чтобы с вами не встречаться.

Близнецы синхронно расплылись в улыбках.

— Не успеют. Мы им специально на три дня позже дату назвали.

Глава 5 - Раздача котов

В Самару поезд пришёл ранним утром. И первое, что мы увидели на соседних путях, была погрузка в вагоны цирка Аграфены Распашной. Ржали лошади, рычали тигры в клетках, а над всем этим плыл зычный женский голос:

— Куда слона повёл?! Куда ты его повёл, я спрашиваю! Слона в третий вагон, а не в пятый!

— Матушка, — с нежностью сказали близнецы хором.

— Не успела, — зажмурился от довольства Леонид.

Сыновей Распашная увидела издалека, и лицо её из раздражённого стало разочарованным.

— Боря, что с рукой? — вместо приветствия спросила она. — Опять дрался?

— Заноза, матушка, — в один голос соврали близнецы.

Барсят Аграфена приняла как родных. Заглянула в клетку, поцокала языком, просунула руку между прутьями и почесала самого злющего котёнка под подбородком. Котёнок, который всю дорогу шипел на кондуктора, зажмурился и заурчал.

— Хороши-и, — протянула она. — Публика таких зверей любит. Так, а третьего почему не отдаёте?

— Третий, матушка, э-э... — Борис покосился на меня.

— Распределён в столицу, — нашёлся Леонид. — По ведомству.

Я не стал мешать братьям общаться с матерью и прогулялся на вокзал в буфет. А когда возвращался, Захребетник потребовал забрать третьего котёнка из багажного вагона в купе.

«Ты с ума сошёл? — воспротивился я. — Он же дикий! Меня всего исцарапает, вон, шипит, как настоящий тигр!»

«Спокойно, Миша. Всё будет нормально».

Захребетник перехватил управление, присел перед клеткой и посмотрел барсёнку в глаза. Понадобилась всего пара минут, чтобы котёнок зевнул во всю розовую пасть, повалился набок и засопел.

— Готово, — удовлетворённо сказал Захребетник, вынимая обмякшее пятнистое тело из клетки.

В купе он уложил спящего барсёнка на диван, сел рядом и положил ладонь коту на голову. От его, то есть моих, пальцев потёк мягкий тёплый свет, впитывающийся в дымчатую шкуру.

«Что ты делаешь?» — тихо спросил я.

«Меняю паттерны поведения. Будет как обычная домашняя кошка, а не дикий зверь. Но защитить твою Елизавету сможет в случае чего».

Свет погас. Захребетник убрал руку и вернул мне управление.

— Вот и всё. Буди.