— Славный подарок, — одобрил Корш. — Только ошейник ему сделай защитный и маячок туда поставь.

— Всё сделаю, Иван Карлович.

«Всё-то он знает, — восхитился Захребетник, когда я спускался по лестнице, — наш Иван Карлович. Вот это я называю держать руку на пульсе своих сотрудников».

«Как бы он о тебе не узнал», — попытался поддеть я в ответ.

«Уверен, если Корш узнает, — Захребетник рассмеялся, — он меня не изгонять будет, а к делу попытается приставить. У такого человека даже потусторонняя сущность найдёт применение».

***

Проснулся я рано. Перед тем как отправиться в поездку к зубовскому папеньке за детьми, мне предстоял ещё один визит — цель которого так проницательно угадал Корш.

С Агнессой Леопольдовной я связался ещё вчера, заехав из управления на телефонный узел. Агнесса сказала, что Елизавета Фёдоровна из Кисловодска вернулась буквально на днях и что мне исключительно повезло: завтра Её Высочество будут присутствовать в салоне Тягилева на открытии вернисажа. Поговорить наедине нам, конечно, вряд ли удастся, но, по мнению Агнессы Леопольдовны, это лучше чем ничего.

Я вспомнил клетку с барсом, стоящую посреди моей комнаты. Представил, как появляюсь с ней на вернисаже...

«И незаметно даришь Лизе, — заржал Захребетник. — Никто внимания не обратит, это точно!»

Н-да.

— Нет, Агнесса Леопольдовна. Прошу прощения, но такой вариант не подходит. Мне нужно хотя бы несколько минут побыть с Елизаветой Фёдоровной наедине… Подождите немного, я перезвоню.

Я положил трубку и тут же снова её снял. Назвал телефонистке номер Трубецкого. Только бы он дома был!

— Миша, — обрадовался Трубецкой. — Вернулся?

— Ага, сегодня приехал. Прости, но у меня снова нет времени болтать, и нужна твоя помощь в решении одного важного вопроса.

— Понял, выше высокоблагородие, — усмехнулся Серж. — Вы, как всегда, в своём репертуаре! Слушаю.

— Скажи, ты бывал в салоне Тягилева?

***

Серж заехал за мной, как было условлено, в десять часов утра. Вернисаж должен открыться в одиннадцать. Успеем.

— Что там у тебя? — изумился Серж, когда я поставил на заднее сиденье его автомобиля клетку с барсом.

Сытый и довольный котёнок, за десять дней пути успевший привыкнуть к клетке, вёл себя тихо. Из-под пледа, которым я обмотал его убежище, не доносилось ни звука.

— Подарок для Елизаветы Фёдоровны.

— Ах, вот как. Я мог бы догадаться, — Серж рассмеялся. — Вернисажи Елизавета Фёдоровна обычно не пропускает… Ну, я сделал для вас всё, что смог. Посыльный Тягилева вчера привёз ключ.

— Спасибо! — от души поблагодарил я.

По словам Сержа, в салоне Тягилева, помимо основной галереи, были устроены отдельные кабинеты. Там хозяин и его доверенные лица могли обсуждать с покупателями продажи картин, не привлекая к торгам чужого внимания.

Вернисаж ещё не открылся, но перед нами с Сержем услужливо распахнули дверь.

— Рад приветствовать, ваше сиятельство. — Долговязый мужчина, на шее которого вместо галстука красовался яркий шейный платок, склонился в поклоне. — Господин Тягилев пока не прибыли, но…

— Ничего, я подожду. Дорогу знаю, не провожай.

Серж показал распорядителю ключ. Мужчина кивнул. На завёрнутую в плед клетку, которую я держал в руках, он смотрел с нескрываемым интересом.

— Ящик с картинами, — небрежно пояснил Серж. — Мой друг получил их в счёт карточного долга. Желает оценить.

Распорядитель снова одарил нас поклоном, и мы прошли через увешанный полотнами зал к другому входу, отгороженному портьерами.

За портьерами находились двери в кабинеты. Серж уверенно отпер одну из них.

— Проходи, Миша. Располагайся. — Он кивнул на кресла, стоящие у окна. — А я ухожу, как обещал. Сюда никто не заглянет до самого вечера.

— Ещё раз спасибо тебе! Очень выручил.

Мы прощались, когда из-под пледа вдруг раздался зычный, решительный «мяв», совмещённый с зевком.

Барсёнок проснулся. Надо снять плед, иначе покоя он мне не даст, так и будет мяукать.

— Да что там у тебя?! — изумился Серж.

Я со вздохом размотал покрывало.

Трубецкой и барсёнок уставились друг на друга — один ошеломлённо, другой насторожённо, как осматривал каждого нового человека. Вскоре, впрочем, барсик потерял интерес к двуногому, зевнул, перевернулся на спину и принялся играть в воздухе лапами.

— Ну, Миша, ты даёшь, — пробормотал Трубецкой. — Слыхал я про экзотические подарки барышням, но чтоб такое…

— Он дрессированный, — заверил я. — Вреда не причинит.

— Да это я не сомневаюсь. Чтоб у тебя, да не дрессированный! — Серж рассмеялся непонятно чему. — Ладно, пойду. Расскажешь потом, как отреагировала Елизавета Фёдоровна.

Он со смехом удалился.

А я принялся ждать, пока откроется вернисаж и приедет Лиза. Как задремал — сам не заметил. Проснулся от осторожного стука и подскочил к двери.

— Михаил Дмитриевич!

Лиза бросилась ко мне. Я запер дверь за её спиной и схватил княжну в объятия.