Я осторожно тронул барсёнка за загривок. Тот открыл дымчато-голубые глаза, посмотрел на меня и вместо шипения ткнулся лбом мне в ладонь. А потом заурчал, раскатисто, как закипевший самовар.

— Однако, — только и сказал я, почёсывая тёплое пятнистое ухо. — Кстати, ты обещал рассказать, что за «девона» встал на твой след, кто его послал и почему. Или это секрет?

«Да нет никакого секрета. Девона — это местное название одержимого духами. В нашем случае, скорее всего, это будет одержимый бесом. Вряд ли пошлют кого-то серьёзнее, это было бы грубым нарушением правил».

— Замечательно! Значит, на меня теперь охотится одержимый?

Захребетник мысленно пожал плечами.

«Ерунда, с ним я легко разберусь».

— И кто, позволь спросить, его за мной отправил?

«Те, кто играет против меня. Только не спрашивай имена, их не стоит произносить даже мысленно. Я ответил на все твои вопросы?»

— Ты когда-то говорил, что собственную силу не хочешь использовать. Чтобы не наследить лишний раз. Это поэтому, да? Чтобы одержимые на тебя охоту не открыли?

«Используй я свою истинную силу, — Захребетник хмыкнул, — то одержимые были бы меньшими из проблем. Это как поднять флаг и объявить: “Иду на вы”. Поверь, ты не хотел бы видеть того, кто пришёл бы выяснять отношения со мной».

Продолжать тему он не захотел, заявив, что и так сказал слишком много. Настаивать я не стал, но решил на всякий случай приготовиться ко всяким неожиданным гостям. Проверил револьвер и переложил его поближе, чтобы всегда был под рукой.

***

В Москву мы прибыли вечером в пятницу. Столица встретила нас мелким тёплым дождиком, огнями и знакомым вокзальным гулом. Близнецов я отпустил с вокзала по домам, велев в понедельник быть в управлении, а сам с Принцессой, барсёнком и ящиком дынь поехал к себе на квартиру.

Дома всё завертелось. Ирина Харитоновна страшно удивилась и принялась охать, разглядывая барсёнка.

— Михаил Дмитриевич, а чем же кормить такую зверюгу?

— Мясом, Ирина Харитоновна. Не беспокойтесь, он недолго у нас будет и скоро уедет к своей новой хозяйке.

На голоса из своей комнаты выбрался Зубов.

— Мишаня! — взревел он, сгребая меня в объятия. — Живой! Загорелый! А худой-то, худой — вас там не кормили, что ли? — Гусар отстранился и уставился на диван, где Принцесса вылизывала барсёнку макушку. — Это что?

— Это барс, Гриша. Снежный. В подарок одной особе привёз.

— А мне? — Зубов посмотрел на меня взглядом обиженного ребёнка. — Мне из Самарканда что-нибудь есть?

Я молча указал на ящик. Гусар тут же кинулся его открывать и торжественно извлёк из стружки дыню.

— Ну, брат! — Зубов принял дыню на обе руки, как новорождённого. — Угодил! Но с тебя ещё рассказ, чем ты там занимался в Китае.

— Не в Китае, а в Самарканде, — улыбнулся я. — И не сейчас, а позже. Мне сегодня ещё к начальству.

— В пятницу?! Вечером?!

— Наше начальство, — вздохнул я, — по пятницам вечером как раз на месте.

***

В управлении было тихо и пусто, только в приёмной Корша горел свет. Иван Карлович сидел за столом, заваленным бумагами, и, судя по стакану с чаем и тарелке с бутербродами, собирался сидеть ещё долго.

Моё появление Корш воспринял как должное, благосклонно принял гостинец в виде самаркандской дыни и потребовал полный отчёт о поездке. Пришлось рассказывать всё по порядку: про Лебедева и его архив, про Агабека и Турсуна, про мастерскую у кладбища, про Ходжаева, про «Тени Регистана» и про Джозефа Редъярда, нашедшего последнее пристанище в самаркандской земле.

Корш слушал не перебивая. Только раз поднялся, подошёл к карте на стене и выдернул из кружка с надписью «Самарканд» жёлтый флажок. Повертел его в пальцах и заменил на зелёный.

— Хорошо сработано, Михаил, — сказал он наконец. — Не просто хорошо, а образцово. Контрабандная сеть уничтожена, агентура противника вскрыта, местное управление усилено. Будет вам троим награда, я уже подал представление.

— Служу государю! — Я щёлкнул каблуками, сделал паузу и спросил: — Иван Карлович, а что насчёт Госуправления? Это ведь их… — Мне пришлось подобрать слово помягче. — Недоработка.

— Пока об этом не думай, — Корш позволил себе еле заметно улыбнуться. — И лишний раз о Госуправлении не упоминай. Вокруг него сейчас сложные дела творятся, глядишь, и поменяется что-то к лучшему.

Я кивнул.

— Иван Карлович, у меня просьба. Дозвольте несколько дней отсутствия. По семейным обстоятельствам.

Корш поднял бровь.

— Мои дети, то есть воспитанники, — пояснил я. — Они всё лето в деревне у Зубова-старшего, а учёба на носу. Забрать их надо, а кроме меня некому.

— Пяти дней тебе хватит? Тогда езжай, до четверга ты свободен.

Он снова взялся за бумаги и, когда я был уже в дверях, спросил, не поднимая головы:

— Кстати. Кому ты барса из Туркестана привёз?

Я замер. Корш перевернул страницу.

— Некой особе в Царицыно, верно?

— Так точно, Иван Карлович.