Я даже не могу закончить предложение, потому что никоим образом не виновата в проблемах команды. У каждой команды проблемы. Нельзя увольнять пиарщика из-за того, что питчеры не могут оставаться здоровыми. Я готовила пресс-релизы. Организовывала тематические вечера. Наши страницы в социальных сетях обновлялись по десять раз в день. Игроки демонстрировали наилучшее поведение вне поля, даже если не всегда проявляли себя превосходным образом во время игры. Но так уж устроены бейсбольные сезоны. Иногда ты хорош, а иногда нет. Конечно, Кимболл этого не знал. Как и я, он вырос в бейсбольной семье, но, в отличие от меня, не любил эту игру. Он не понимал ее так, как скульптор понимает глину или музыкант мелодию. Он вырос в особняке, посещал частную школу в Париже, проводил лето в Хэмптоне и наслаждался бесплатной поездкой в колледж Лиги Плюща. Знает он только, что может дать эта игра.

Я же знаю, что она может отнять.

— Мой отец — хороший человек, — говорит Кимболл, рассказывая мне то, что я и так знаю. — Но слишком мягкотелый. Нельзя управлять бизнесом, руководствуясь своим сердцем. Только не тогда, когда хочешь добиться успеха. Только не тогда, когда хочешь побеждать. А я хочу именно этого.

— Все хотят победить.

— Нет, — возражает он. — Все хотят повеселиться. Все хотят быть лучшими друзьями, устраивать книжные клубы, флиртовать с ассистентами и видеть свои фотографии на рекламных щитах. Но все это не поможет нам выиграть Мировую серию, не так ли?

Это риторический вопрос, и я не отвечаю на него.

— Нам пора сосредоточиться. Ограничимся самым необходимым. Эта команда — настоящий йо-йо. На год меньше, на год больше, на год меньше. Ты знаешь, что это такое?

Я колеблюсь.

— Йо-йо?

— Формула проигрыша. Ты сидишь в своем шикарном офисе…

Я думаю о своем офисе, заставленном до потолка коробками со старыми рекламными материалами, закрывающими то, что, я уверена, раньше было видом на поле.

— …и пишешь свои небольшие пресс-релизы…

Весь прошлый месяц я готовила ответы на любопытные запросы о намерениях команды в отношении Коннора Уитмена, нашего бывшего правого филдера, трехкратного игрока «Всех звезд» и недавно условно освобожденного преступника из «белого воротничка».

— …и дружишь со всеми…

В этом здании меня называли по-разному — Роботом, Ледяной королевой, Злым гоблином, — но никогда «другом».

— …но нам нужно перейти к делу. Пришло время для принятия трудных решений, что означает сокращение расходов и заключение сделок, а для этого нам нужно начать с чистого листа. А это значит, что нам нужен кто-то новый, кто мог бы начать с чистого листа.

Я морщусь. Вот почему моя работа — писать его заявления для прессы.

— Поэтому, ты уволена, — заключает он с немалым облегчением в голосе.

Через окно за его спиной я вижу верхнюю часть ограждения, обрамляющего пустую бейсбольную площадку под нами. В этом здании я проводила больше времени, размышляя о том, что происходит на поле и за его пределами, чем у себя дома, размышляя о своей собственной жизни. Справедливо будет сказать, что я трудоголик. Даже немного справедливо будет сказать, что со мной трудно. Но уволить меня?

— Нет, — отвечаю я.

Кимболл моргает.

— Что?

В его взгляде мелькает слабый проблеск страха, и я, как всегда, ловлю его. Не имеет значения, что средний рост мужчин в нашей команде составляет 185 сантиметров. Не имеет значения, что их средний вес составляет 93 килограмма. Не имеет значения, даже если они зарабатывают за месяц больше, чем я заработаю за всю свою жизнь. Все чего-то боятся, и большинство людей боятся меня. Возможно, Кимболлу помешал рабочий стол его отца, но я преодолевала и более серьезные препятствия. Я сталкивалась с видеозаписями сексуального характера, употреблением стероидов, тюремным заключением и кое-чем похуже. Я справлюсь и с этим.

— Сейчас я нужна тебе больше, чем когда-либо, — говорю я ему.

— Это неправда.

— Это так. Это был тяжелый сезон, и болельщики потеряли доверие.

— Продажи сезонных билетов упали.

— Знаю, на четырнадцать процентов. Но резкие сокращения персонала лишь покажут, что вы тоже потеряли веру. Если мы хотим, чтобы болельщики верили, мы должны проявить веру. Это означает, что нужно делать разумные шаги, как на поле, так и за его пределами.

Он смотрит с сомнением.

— Ты имеешь в виду, не увольнять тебя.

— Я имею в виду, позволить мне делать свою работу.

Кимболл качает головой.

— Нет. Я требую большего. Тебе понадобится целый сезон, чтобы «выполнить свою работу». Я не хочу ждать еще один год, чтобы убедить фанатов купить билеты. Я хочу показать им, что мы начинаем действовать прямо сейчас, чтобы они сделали то же самое. Думаешь, я не знаю, что люди сомневаются во мне? Знаю. Но они ошибаются. И я собираюсь это доказать. Новый строгий имидж команды и новый человек, который будет представлять этот имидж — это первый шаг.