Я совершил ошибку, вежливо приняв их предложение поехать с ними в Мэйфилд, небольшой городок, расположенный примерно в тридцати минутах езды отсюда. Он состоит ровно из двух улиц, на которых расположены один банк, один продуктовый магазин и пять баров. Тай настолько знаменит, что даже люди, живущие за пределами сети, знают, кто он такой, и эти ребята — большие фанаты «Пересмешников». А это значит, что они, как и многие другие, считают, что именно я виноват в том, что команда не смогла выиграть Мировую серию два года назад. Честно говоря, они правы. В основном это моя вина, что мы проиграли. Мы проигрывали три игры подряд, когда меня арестовали, и эта новость произвела на весь клуб впечатление разорвавшейся бомбы. Я слышал от охранников в тюрьме, что мы проиграли следующую игру... и следующую... и следующую игру за следующей. Мечты о Мировой серии развеялись в дым. Так что нет ничего удивительного в том, что эти люди ненавидят меня. Я собрал половину корзины с продуктами, прежде чем в магазине собралась небольшая, но разъяренная толпа, и я бросил свою еду в отделе хлопьев, прежде чем скрыться в безопасности внедорожника Тая.

Моя реинтеграция в общество займет немного больше времени.

Тай почесывает в затылке, как он делает всегда, когда пытается затронуть сложную тему.

— Дело в том… — начинает он.

Я перестаю пялиться в телефон и смотрю на него.

— Мы начинаем беспокоиться, — выпаливает он.

За его спиной я вижу Гвен в окне, она делает вид, что поправляет подушки на диване, но на самом деле определенно подглядывает.

— О чем беспокоиться?

— О тебе! Ты ничего не хочешь делать. Ты просто спишь, тренируешься, ешь, тренируешься, ешь и тренируешься, а потом снова спишь.

— Я тренируюсь, — говорю я, потому что это очевидно.

— Но ты... свободен, — последнее слово звучит мягко и даже немного грустно. Как будто меня выпустили из-за одной решетки только для того, чтобы я спрятался за другой, которую сам же и создал.

— Это то, чего я хочу, — говорю я ему. — Это нормально. Это период адаптации. — Так сказал тюремный психолог.

Период адаптации. Мой период адаптации продлится три с половиной месяца, и все это время я буду тренироваться в надежде, что меня позовут на весенние сборы. А дальше на тренировки и, надеюсь, для заключения нового контракта.

— Период адаптации. — Тон Тая звучит сомнительно. — Как долго, по-твоему, это продлится?

— Недолго. — Я вру. — Я уже чувствую себя лучше. На самом деле, я прочитал одну из книг, которые ты дал мне вчера вечером. — Это тоже неправда. Я начал читать это, потом вспомнил, что это одна из подборок книжного клуба, созданного Дензелом Ридом — парнем, который заменил меня на посту правого филдера «Пересмешников» — и швырнул ее через всю комнату.

Тай оживляется.

— В самом деле? Что ты думаешь?

— Это было потрясающе.

Тай — мой лучший друг, и я лгал ему всего несколько раз в своей жизни. Но если он решит, что этот «период адаптации» будет продлен, он не поедет в Мексику, а у меня не будет возможности по-настоящему включиться в свою программу тренировок.

— А как насчет той части, где Рави встречает русала и тот дарит ей трезубец...

— Потрясающе, — говорю я, засовывая бесполезный телефон в карман и подавляя свое разочарование из-за отсутствия Wi-Fi и всего остального. — Знаешь что? Оказывается, я все-таки в настроении поиграть в карты. Давай вернемся в дом.

***

Наконец-то. Наконец-то Гвен и Тай уезжают. Их чемоданы собраны, и я помог отнести их вниз. Я даже предложил отвезти их в аэропорт, но Тай сказал, что сам поедет в город на своем «Porche», а внедорожник оставит мне.

«Оставь меня», — это единственные слова, которые я действительно слышу.

Я сыграл тысячу девятьсот партий в карты, прочитал три книги и испек две порции кукурузного хлеба с помощью Гвен. Однажды, когда они поехали в город за продуктами, я заметил в их спальне экземпляр книги под названием «Ответственность за возвращение». Ладно, я отправился на поиски, потому что они шептались о том, как помочь близким, недавно вышедшим из тюрьмы, когда думали, что я не слышу. Я прочитал эту книгу от корки до корки, а затем постарался вести себя так, чтобы они подумали, что мое «возвращение» прошло гладко. Я человек, а не ракетный корабль, возвращающийся на Землю. Было нелегко играть в карты по два часа за ночь или убеждать Гвен, что кукурузный хлеб не был зернистым, хотя и застревал у меня в зубах, но я справился.

И теперь это приносит свои плоды.

На этот раз моя улыбка не вымученная. Я любил своего друга, и Гвен была просто замечательной, но после двух лет тесного общения, которого я не хотел, я с нетерпением жду тишины и покоя в хижине. Когда я устану от себя, и мне понадобится еще больше тренироваться, я прокрадусь в город, украду их Wi-Fi и начну искать себе жилье в городе. У меня есть план, и он реализуется.

— Шкафы заполнены, — говорит Тай, пока Гвен роется в сумочке, чтобы убедиться, что паспорта на месте. — Холодильник полон. Если тебе что-нибудь понадобится, ближайший сосед всего в двадцати минутах ходьбы, а Грег когда-то был врачом.

— Уверен, со мной все будет в порядке.

— В грузовике есть бензин, ключи на кухне, внизу есть набор акварельных красок, ты можешь...

— Спасибо, мам.

Тай замолкает с огорченной улыбкой, затем качает головой.