Я сглатываю. Не совсем так я представляла себе эту встречу, и уже серьезно сожалею о своей грандиозной идее. Мы с Коннором начали работать в команде одновременно более десяти лет назад, и до тех пор, пока он не попал в тюрьму, вся история нашего взаимодействия состояла из того, что я давала ему указания, он их игнорировал, я повторяла, а он продолжал делать все по-своему. Если я изо всех сил попытаюсь поверить в вероятность этого маленького «плана реабилитации», то убедить его будет невозможно.

Но я в отчаянии. Я люблю эту команду, а Кимболл — нет. Возможно, я и не нужна ему, но они нуждаются во мне. Если он намерен уволить всех, кто связан с неудачными сезонами, то все, что у них останется — это новые лица, которым наплевать на эту команду. Девиз нашей команды — «Любовь & бейсбол». Я несу любовь, даже если это не всегда очевидно.

Я поднимаюсь на ноги.

— Без проблем.

Кимболл усмехается.

— У вас может возникнуть небольшая проблема.

«Вы так думаете», — хочу спросить.

— Что вы имеете в виду? — в итоге спросила я.

— Уитмена выпустили из тюрьмы неделю назад, полмира разыскивает его, и никто не может его найти. Ты не сможешь реабилитировать человека, которого не могут найти.

— У меня есть свои способы. — Я направляюсь к двери, пытаясь придумать один из этих «способов», прежде чем упаду в обморок от стресса.

— Держи меня в курсе своих успехов, — призывает Кимболл. — И помни, что нет ничего постыдного в том, чтобы уволиться. В некоторых битвах просто невозможно победить.

Надеюсь, он не видел, как у меня на лбу выступили капельки пота. Я провела немало боев за эту команду, но знаю, даже не имея ни малейшего представления о том, где он и что делает, Коннор Уитман будет моим худшим противником за всю мою жизнь.

Я спускаюсь по лестнице на один этаж в свой офис и хватаю телефон, набирая номер Тайлера Эша в контактах. У меня нет привычки звонить игрокам в межсезонье — да и вообще когда-либо — но это смягчающие обстоятельства.

Он отвечает после второго гудка.

— Алло?

— Тай, — говорю я. — Это Эллисон. Мне нужно знать, где Коннор.

— Я могу только догадываться.

— Тогда выскажи свое предположение, потому что я знаю, что ты знаешь.

Он молчит, и я стискиваю зубы.

— Послушай, — говорю я. — Он еще хочет играть или нет?

Пауза.

— Возможно.

— В Чарльстоне?

Конечно, он хочет играть в Чарльстоне. Он всю свою карьеру провел в форме «Пересмешников». В команде его лучший друг. Это место было всем его миром.

Тай снова колеблется.

— Наверное.

— Тогда ему нужно поработать со мной.

— Зачем?

— Ты знаешь зачем, — говорю я, пытаясь скрыть свое раздражение. — Кимболл Дин сказал мне, что ты просил его пригласить Коннора на весеннюю тренировку.

Тай снова замолкает.

— И он ответил «нет», — добавляю я.

— Ага.

— Но я только что разговаривала с Кимболлом… — Я выдыхаю и бормочу короткую молитву всем, кто слушает, чтобы меня не поразила молния за эту маленькую невинную ложь. — И он сказал, что если я смогу восстановить имидж Коннора и убедить фанатов поддержать его возвращение в команду, он пригласит его на весеннюю тренировку.

— Ты шутишь.

Не совсем.

— Но для этого он должен работать со мной, — продолжаю я. — А чтобы это произошло, я должна знать, где он находится. И Коннор не должен знать, что я приеду, — добавляю я, подумав. — А то он сбежит.

— Как и большинство людей.

Я не обращаю на это внимания, потому что это правда.

— Что скажешь? — настаиваю я. — Ты хочешь снова играть в бейсбол со своим лучшим другом?

— Ты знаешь, что я хочу.

— Тогда скажите мне, где его найти, — я открываю текстовый редактор на своем ноутбуке и называю его «План реабилитации Коннора Уитмана».

— Ты уверена, что это сработает? — вздыхнув, спрашивает Тай.

Я начинаю печатать.

— Что плохого может случиться?

Глава 5

Эллисон

Наши дни

Меньше всего мне хотелось проводить время с Коннором Уитменом, но, к сожалению, все остается так, как есть. И вот теперь я ночую в личной хижине Тайлера Эша — если дворец площадью в две тысячи квадратных футов можно назвать хижиной — с человеком, недавно вышедшим из тюрьмы, которого поручено превратить из угрюмого осла в менее угрюмого. Это немалый подвиг, потому что Коннор Уитмен, по сути, родился с хмурым выражением лица, и за те годы, что я его знаю, могу пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз я видел, как он искренне улыбается. В нем 186 сантиметров 95 килограмм чистого брюзжания, и это единственный человек на много миль вокруг.