— Я останусь здесь ненадолго, — он черный с белыми полосками, как тюремная решетка. И к ручке прикреплена розовая кожаная бирка в форме стилета. — Тай рассказал мне, — говорит Эллисон, и до меня доходит ответ и сопровождающее его предательство.

Затем, поскольку она уже нанесла свой смертельный удар, женщина подныривает под руку, которую я прижимаю к дверному косяку, и проскальзывает в дом, наступив мне на ногу своим чемоданом.

— Тебе нужно уйти, — говорю я ей.

Она уже поднимает сумку по лестнице.

— Сейчас, — добавляю я.

Эллисон не останавливается. Она высокая и стройная, и, когда ее сумка ударяется о ступеньки, кажется, что та весит миллион фунтов, но девушка легко поднимает ее одной роботизированной рукой.

— Эллисон.

— Где твоя комната? — вот она уже на лестничной площадке.

— Не вмешивайся.

Она смеется надо мной.

— Без проблем.

Затем, не дожидаясь ответа, она тащит свою сумку по коридору в сторону гостевых комнат. Я смотрю ей вслед, онемев от недоверия, слышу, как со скрипом открываются двери, когда она ищет свободную кровать.

Я подхожу к своему бесполезному телефону, оставленному на кофейном столике, и набираю имя Тая — единственное, что есть в моем списке контактов.

— Привет, — говорит он после первого гудка.

— Эллисон? — шиплю я. — Ты послал Эллисон за мной?

— Она составит тебе компанию.

— Она просто кошмар.

— Да, она действительно хороша в своей работе, и тебе нужно нечто большее, чем беговая дорожка, если ты хочешь попасть в команду. Тебе нужно изменить свой имидж.

— Я найму кого-нибудь другого, — я не собираюсь этого делать.

В трубке раздается треск, и голос Тая то появляется, то исчезает.

— Ты пропадешь.

— Ты просто скомкал фольгу и держишь телефон подальше ото рта.

— Будь хорошим мальчиком, — добавляет он, как призрак, а потом вешает трубку.

— Итак. — Голос Эллисон говорит, что она находится позади меня.

Резко оборачиваюсь. Я даже не услышал, как она спустилась по лестнице, несмотря на то, что на ней были трехдюймовые каблуки с красной подошвой. Во время бейсбольного сезона она одевается так, словно сошла с обложки модного журнала, некоторые элементы ее наряда всегда ярко-бирюзового цвета, а темные волосы всегда завязаны сзади в узел. Сегодня девушка одета так, словно сошла с рекламного щита «casual cool»: в узкие джинсы с дорогим разрезом на штанине и белую рубашку на пуговицах, которая ни на ком не должна так хорошо смотреться. Ее волосы собраны на затылке в низкий хвост, гораздо длиннее, чем я его помню. Не то чтобы меня все это волновало. Просто важно знать своего врага. Вот почему я знаю, что сказать ей, чтобы Эллисон шла домой. У нее не получится.

— Спасибо, что приехала, — говорю я, изо всех сил изображая улыбку.

Она подозрительно приподнимает бровь.

— Не за что.

— Wi-Fi тут не работает, — добавляю я с тяжелым вздохом. — Здесь довольно скучно.

Я могу пересчитать по пальцам одной руки — черт возьми, по одному пальцу — сколько раз я видел Эллисон без телефона, так что это должно ее отпугнуть.

Она сглатывает, затем пытается улыбнуться, но у нее это получается так же плохо, как и у меня.

— Все в порядке. Мне нужно отключиться.

— И тут есть жуки. Много жуков. Большие жуки.

— Я люблю природу, — отвечает она с таким же энтузиазмом, с каким я бы мог сказать, что любою компанию.

Проклятье. Но это нормально. Я знаю, что она лжет. И, конечно, смогу пережить ее любовь к природе.

— Супер. Я оставлю вас наедине с окружающей средой. Мне пора тренироваться.

Я направляюсь на кухню за своим смузи. Каблучки Эллисон цокают по деревянному полу, когда она следует за мной.

— Насчет этого, — говорит она.

Я переливаю светлую смесь из блендера в стакан, затем достаю бутылку воды из холодильника и виновато пожимаю плечами, как будто не могу разговаривать, держа в руках две вещи, затем направляюсь обратно к лестнице.

И снова она следует за мной.

Опять же, на этих каблуках.

В «Леннокс Билдинг», где живут «Пересмешники», единственный звук, который может быть хуже криков нашего менеджера или свиста фанатов — стук каблуков Эллисон, которая идет по коридору к зданию клуба. Если она только слегка разозлится на тебя, то пошлет одного из своих лакеев передать сообщение. Если действительно разозлится, то нанесет визит сама.

Я поднимаюсь по лестнице, и она не отстает от меня. Наверху я останавливаюсь и загораживаю вход в спортзал.

— Мне нужно уединение.

— Давай поговорим, пока ты перевариваешь смузи, — предлагает она.

— Нет, спасибо.

Эллисон пожимает плечами.

— Они не хотят, чтобы ты возвращался.