Я пытаюсь скрыть это, но мое сердце замирает. Больше всего я боялся этих слов. Потому что, если они — руководство «Пересмешников» — не захотят, чтобы я возвращался, то неважно, насколько я в форме, и как усердно тренируюсь или насколько я готов — они просто не подпишут со мной контракт. Тридцатичетырехлетний игрок высшей лиги с криминальным прошлым не так привлекателен, как может показаться. Они могут заполучить двадцатиоднолетнего игрока с безупречно чистым прошлым и гораздо меньшей запрашиваемой ценой. Того, чья репутация не запятнана по всему Интернету, того, из-за которого не собираются устраивать протесты за пределами стадиона и стоить им миллионов долларов на рекламу.

— Ты этого не знаешь, — говорю я с большей уверенностью, чем чувствую.

— Как ты думаешь, кто меня послал?

— Тай.

— Тай дал мне адрес. Кимболл дал мне задание.

Я пытаюсь скрыть дрожь. Кимболл Дин — новый генеральный менеджер «Пересмешников» и, если верить газетам, еще и полный придурок. Полгода назад он принял руководство командой от своего больного отца и теперь озабочен деньгами, имиджем и победой в своей первой в истории Мировой серии. В тот год, когда я попал в тюрьму, мы проиграли чемпионат, на следующий год проиграли «Wild Card», а в прошлом году вообще не вышли в плей-офф. Тай держал меня в курсе успехов команды, как и охранники в тюрьме. Не хочу сказать, что я был рад видеть борьбу «Пересмешников», но не могу отрицать, что это дало мне возможность быть с командой. Если у команды все хорошо, нет необходимости менять состав. Но если у них проблемы, возможно, я смогу предложить решение. По крайней мере, таково мое мнение.

— Сейчас межсезонье, — говорю я, меняя тактику. — Сделай перерыв. Ты это заслужила.

— Отличная идея, — отвечает она. — Давай сделаем перерыв. Мы можем съездить в город и перекусить.

Вызов в ее взгляде говорит мне все, что мне нужно знать. Чертов Тай. В прошлый раз в продуктовом магазине он притворился, что не заметил моей маленькой выходки, но явно рассказал Эллисон, и теперь она использует это против меня.

— Конечно, — я с трудом выговариваю это слово, преодолевая комок в горле. — Абсолютно. Без проблем.

Вот так меня везут обратно в Мэйфилд, а по спине струится пот. Эллисон настояла на том, чтобы сесть за руль, утверждая, что это для того, чтобы она могла изучить местность, но мы оба знаем, что это для того, чтобы я просто не уехал и не бросил ее в городе.

Во время поездки мы не разговариваем, потому что нам не о чем говорить. Если я выдержу поездку, девушка поймет, что у нее нет причин оставаться, и отправится домой. Если нет, она снова будет говорить о своей помощи. Я должен выдержать.

— Какие предпочтения? — спрашивает Эллисон, когда мы медленно едем по тихой главной улице, минуя нашу крошечную горстку заведений.

Я думаю, вернуться домой.

— Выбор леди, — отвечаю я.

Она паркуется у обочины перед небольшим кафе на углу. Панорамные окна вдоль обеих стен делают ресторан похожим на аквариум, и в два часа дня он на удивление полон, как будто этим людям больше негде находиться.

— М-м-м, — она вылезает из машины и указывает на доску для сэндвичей на тротуаре, рекламирующую креветки, овсянку и ребрышки барбекю. — Я умираю с голоду.

Я не могу себе представить, чтобы Эллисон ела ребрышки пальцами, обгладывая мясо с кости, размазывая соус по подбородку. Она слишком чопорная. Неиспорченная. Идеальная.

Все то, каким я не являюсь.

Мое сердце бешено колотится в груди, когда мы подходим к двери, и я распахиваю ее, жестом приглашая Эллисон войти первой. И сразу слышу шепот.

Коннор Уитман. Тюрьма. Уклонение от уплаты налогов. Похищение людей. Убийство.

Какого черта? Разве в газетах не писали, что я уехал из-за инсайдерской торговли? Я не убийца. Или похититель, или уклоняющийся от уплаты налогов. Возможно, сообщение не дошло так далеко в лес.

Женщина, ожидающая у стойки администратора и одетая в розовую униформу, хмурится.

— Столик на двоих, — говорит Эллисон.

«Пересмешники». Бейсбол. Билеты. Нет, спасибо.

Я сглатываю.

На этот раз «они не хотят, чтобы ты возвращался» — это не руководство, а фанаты. По крайней мере, эти. И это гораздо более серьезное препятствие, чем руководство, потому что руководство может подписать мой платежный чек, но фанаты подписывают свой.

Кто-то швыряет в нас бейсболку «Пересмешников», она попадает официантке в плечо и падает на пол. Я вижу, что логотип был вырезан спереди, оставив зияющую дыру на том месте, где раньше была маленькая птичка, наступающая на пылающий бейсбольный мяч.

Официантка поднимает с пола смятую шляпу и размахивает ею вокруг.

— Кто это сделал?

Из-за соседнего столика выходит мускулистый лысый парень в клетчатой рубашке.

— Это я.

Официантка указывает на него.

— Сэм, тебе бесплатный кусок пирога

Зал кафе взрывается аплодисментами.

— Черт, — бормочу я, пятясь к двери.