Люди могут подумать, что моя работа — это мечта, но это не так. Даже когда команда не играет, ты продолжаешь работать. Даже если игроки не хотят твоей помощи, ты все равно должен помочь им. И когда вашему боссу нужен козел отпущения за недавние проблемы в команде, и он нацеливается на вас, вы соображаете быстро. Возможно, даже слишком быстро. Потому что в этом плане есть несколько недостатков, а именно тот факт, что он не совсем... честный. В отличие от Кимболла, я не совсем отказалась от идеи, что в течение следующих двух месяцев я сотворю чудо и изменю восприятие Коннора публикой настолько успешно, что у Кимболла не останется иного выбора, кроме как продлить приглашение на весенние сборы. А если нет, то, возможно, другая команда оценит мой тяжелый труд и подпишет контракт с ним вместо меня. Таким образом, он все равно сможет играть, даже если это будет происходить не в том городе, который он выбрал.

По крайней мере, поездка в Мэйфилд прошла хорошо. Для меня. Коннор был неправ — я платила этим людям не за то, чтобы они притворились, что ненавидят его; это то, что они чувствуют на самом деле. Однако по пути в коттедж я заглянула в каждый из магазинов в городе, чтобы оценить настроение горожан, что подтвердило мои подозрения о том, что город, в котором течет бирюзовая кровь «Пересмешников», определенно затаил обиду на человека, который, по их мнению, стоил им титула чемпиона Мировой серии. Я бы не привела Коннора в кафе, если бы они не собирались дать тот ответ, который мне был нужен. Хотя, честно говоря, я не знала, что они были так расстроены. Я думала, что на нас будут смотреть исподлобья и, возможно, бормотать оскорбления, но не думала, что они будут безумно швыряться головными уборами.

Я сижу перед ревущим камином в коттедже, держа ноутбук на коленях, вношу последние штрихи в План реабилитации Коннора Уитмана и распечатываю страницу. На самом деле это сокращенная версия документа; мой полный план занимает тридцать одну страницу, но почти уверена, что он разорвала бы его пополам, если бы я дала ему все сразу. Эта страница — всего лишь краткое описание работы, которую нам предстоит проделать, начиная с преображения. Этот мужчина никогда не отличался особой ухоженностью, предпочитая лохматую бороду и слишком длинные светлые волосы, а также хмурый взгляд, такой глубокий, что кажется, будто он был вырезан на его лице, но это только усиливает его нереабилитированный имидж. Если хотите, чтобы люди поверили, что вы изменились, то должны выглядеть так, как будто вы преобразились, а не так, как будто провели последние два года, прячась в подземном бункере.

Наверху я слышу неумолимый топот ног Коннора по резине — он делает все возможное, чтобы измотать беговую дорожку. Тай предупреждал меня, что теперь это стало саундтреком к жизни Коннора, перемежаемым только жужжанием блендера, когда он взбивает очередной сложный протеиновый коктейль.

Я иду на кухню, чтобы налить стакан воды, и смотрю в окно над раковиной, любуясь прекрасным лесом, который нас окружает. Там много извилистых тропинок, которые ведут мимо разноцветных деревьев и частного озера, но Коннор настаивает, что ему нравится бегать в помещении, а это полная чушь. Просто он боится выходить на улицу. Боится того, что произошло в кафе и боится самого себя. Вот почему я нужна ему, даже если Коннор скорее умрет, чем признает это. Точно так же, как я скорее умру, чем признаю, что мне нужно, чтобы он согласился с моим планом, чтобы я не потеряла работу. Так что я не буду настаивать.

Выпиваю воду, жалея, что это не что-нибудь покрепче, затем беру себя в руки и поднимаюсь по лестнице. Я не снимаю каблуки, потому что, несмотря на мой рост 172 сантиметра, Коннор все равно возвышается надо мной, и мне нужен каждый миллиметр преимущества, который могу получить. К тому же, знаю, что он их ненавидит. Они предупреждают людей о моем присутствии, что редко означает хорошие новости. Люди на работе могут не говорить мне в лицо, что боятся меня, но я слышу перешептывания. Робот. Злой гений. Снежная королева. Псевдонимы меня не беспокоят, они стары и не вдохновляют, а я занимаюсь кое-чем новым и лучшим. Это то, что у меня получается лучше всего. Вот почему я здесь.

Стучу в дверь тренажерного зала, затем открываю ее. Как и все остальное в этом гигантском домике, он огромен. Длинный и узкий, с витринами во всю стену, уставленными всевозможными тренажерами, включая две беговые дорожки, велотренажер, гребной тренажер и гантели всех форм и размеров. Тренажеры выходят окнами на лес, находящийся за домом, деревья которого переливаются бесконечной радугой осенних красок. Вот на чем сосредоточен Коннор, когда я забираюсь на беговую дорожку рядом с ним и жду, когда он меня заметит. Даже с расстояния в полметра я слышу, как в его наушниках гремит музыка, и он настолько погружен в свои мысли, что, пройдя сотню ярдов, делает двойной дубль и чуть не падает с тренажера, когда замечает меня.

Коннор хватается за поручни, прежде чем взлететь, и, тяжело дыша, ставит ноги на бортик беговой дорожки. Пот заливает ему глаза, а белая футболка спереди промокла и прилипла к широкой груди. После освобождения ходило много слухов об уровне физической подготовки Уитмана, но, поскольку он скрывался, никто не мог быть уверен, что мужчина сохранил свою форму до заключения. Я могу подтвердить, что так оно и было. Пожалуй, он стал стройнее, его скулы заострились, морщинки вокруг глаз стали немного глубже. Мужчина выглядит старше и угрюмее, а в данный момент — еще злее.

— Что за черт? — требует он ответа, срывая наушники.