У меня голова идет кругом. Я не тренер. Не игрок. И даже не аналитик. Я не могу заставить команду побеждать. Не могу понизить показатели наших питчеров. И не могу приказать ребятам делать больше хоум-ранов. Но не похоже, что главным приоритетом Кимболла является выигрышный сезон. Скорее идея выигрышного сезона. Возможность продавать билеты. Поэтому мне нужен пример. Тест. Способ доказать, что я могу сделать невозможное. Но я в панике. Стены сжимаются, и я практически ощущаю, как растет его самодовольство, от того, как долго я молчу.

— Коннор Уитмен! — выпаливаю я.

Он морщит лоб от отвращения.

— Что? Мы не будем подписывать контракт с Уитменом. Этот парень неделю как вышел из тюрьмы. Из-за него мы проиграли Мировую серию.

Хотя технически это неправда, что именно из-за него мы проиграли Мировую серию, это не меняет того факта, что это наиболее распространенное мнение о том, почему мы проиграли. Мы проиграли три игры подряд, когда его арестовали, и команда так и не восстановила равновесие, проиграв следующие три игры и чемпионат, на глазах у сорока тысяч потрясенных болельщиков.

Но я не буду тратить время, указывая на это. Речь не об Уитмене, а обо мне.

— Он второй по популярности в команде после Тайлера Эша, — начинаю я.

— Был таковым, — перебивает Кимболл. — В прошедшем времени. До ареста.

Я продолжаю.

— В течение последнего месяца все разговоры о бейсболе, кроме Мировой серии, касались Коннора Уитмена. Сейчас, когда Мировая серия закончилась, он — самое интересное.

— Потому что люди его ненавидят.

— Некоторые люди, — уклончиво отвечаю я.

— Многие люди. Большинство людей.

Я стараюсь не закатывать глаза. Коннор не был самым популярным парнем в игре даже до своего ареста, а сейчас он непопулярен как никогда, но я могу исправить репутацию любого человека. Это то, что у меня получается лучше всего.

— В том-то и дело, — настаиваю я. — Люди потеряли веру в Коннора. Дай мне шесть месяцев, чтобы доказать, что они ошибаются. Я возьму сварливого, волосатого заключенного, которого они больше не хотят видеть в игре, и верну парня, которого они знали и любили.

Я даже не уверена, что Коннор захочет играть снова, но, насколько мне известно, бейсбол единственное, что у него было, другие навыки — хмуриться и ворчать, так что это справедливое предположение.

— Болельщикам нужно увидеть парня, чью майку они носили свято, — продолжаю я. — Парня, чей хэштег #HitmanWhitman был в тренде три дня подряд после той игры с четырьмя победителями. Если я смогу заставить фанатов вспомнить, за что они любили Коннора, то смогу заставить их вспомнить, за что они любят «Пересмешников». В последний раз, когда мы ездили на Мировую серию, он был в составе. Подписание контракта с ним укрепит эту идею в умах людей, и мы продадим больше билетов, чем когда-либо. Ностальгия продается.

Кимболл уже перестал хмуриться, когда я перешла к тому, что нужно было подписать контракт с Коннором. Теперь он определенно снова нахмурился.

— Мы не будем подписывать контракт с Уитменом, — твердо говорит он.

— Но…

— Я провел опрос, — говорит он. — Двадцать пять процентов фанатов, покупающих билеты, хотят, чтобы он вернулся. Двадцать пять процентов категорически против этого. Понимаешь, что это значит? Двадцать пять процентов, которые ненавидят его, не будут покупать билеты, если он будет в списке. Остальные двадцать пять процентов все равно купят билеты, даже без него.

— Ну, может…

— Но, — перебивает он, сцепляя пальцы, как злой гений, только без гения. — Я ценю твою страсть.

Что ж, по крайней мере, он не назвал это отчаянием.

— Поэтому, я попробую осуществить твой маленький план. У вас есть время до конца года, чтобы реализовать план реабилитации, и, чтобы восстановить пошатнувшуюся репутацию человека, который стоил этой команде чемпионства. Тогда я еще раз просмотрю цифры, и если они будут значительно улучшены, поверю, что, возможно, у вас есть все необходимое, чтобы убедить фанатов дать «Пересмешникам» еще один шанс. Если они не купятся на это, придется тебе собрать свои вещи.

По-видимому, я только что получила то, что хотела, но мое сердце колотится так, словно мне все еще есть что терять.

— Как насчет того, чтобы пригласить Уитмена на весенние сборы? — настаиваю я. — Не обязательно подписывать с ним контракт, просто дай ему попробовать.

— Не вариант. Знаешь, сколько родителей уже обратились к нам, чтобы сообщить, что, если мы подпишем контракт с бывшим заключенным, они не позволят своим детям смотреть наши игры? По меньшей мере, полдюжины религиозных групп пригрозили устроить пикет. Я даю тебе шанс сохранить свою работу, а не его.