Я видел Стрипа каждый день с тех пор, как приехал во Флориду, и он всегда выглядит одинаково: несчастным и довольным одновременно. Но сегодня из-за флуоресцентного освещения и грязных кирпичных стен он выглядит еще более несчастным, чем обычно.

У меня замирает сердце. Вот оно. Сейчас он сообщит мне, что я уволен.

— Сегодня ты на скамейке запасных, — говорит он, ковыряя ноготь большого пальца. — Это приказ бездельника.

Он называет Кимболла «бездельником», и на данный момент это единственное оружие, которое у нас есть против него.

Требуется секунда, чтобы до меня дошли эти слова; чтобы понять, что они не так уж плохи. Еще нет.

— Ладно, — говорю я.

Его кустистый лоб морщится.

— Все в порядке?

— Да. То есть, я так и думал. Рид здесь.

— Кому какое дело, что Рид тут? То есть, мне, конечно, не все равно. Мы платим ему, это его работа — быть здесь. Но он на правом поле. У нас есть место слева, и ты должен ее заполнить. Но Тупица хочет, чтобы Файнс был там.

— Я его сегодня не видел. Он появится?

— Нет. Последнее, что я слышал о нем — это то, что он танцевал голым на железнодорожных путях в Альбукерке.

— Да уж.

— Если Файнс не придет на тренировку, то Тупица хочет, чтобы вместо него на левом поле был Макгуайр.

— Макгуайр — центральный игрок.

Он хмурится.

— Спасибо, кэп.

— Ты понимаешь, о чем я.

— В любом случае. Это чушь собачья, но решать не мне. Я позову тебя, если счет мне не понравится.

— Ты не обязан мне ничего объяснять.

— Я это знаю. А теперь иди тренируйся и прекрати болтать.

— Спасибо, Стрип.

Он шаркающей походкой удаляется по коридору, а я поворачиваюсь, чтобы вернуться в спортзал, и обнаруживаю Тая по другую сторону двери. Мои товарищи по команде могли бы посоперничать с девчонками-подростками за их талант сплетничать.

— Что это было? — спрашивает он, присоединяясь ко мне в холле.

Я провожу рукой по волосам. Я все еще не рассказал ему об однодолларовом контракте Кимболла и о его намерении никогда не подписывать со мной контракт. Каждый раз, когда мы разговариваем, Тай так волнуется и нервничает из-за своей свадьбы, что у меня не хватает духу сообщить плохие новости.

— Сегодня я сижу, — говорю я ему.

— Кто играет слева? Файнс?

— Если он появится. В противном случае, это будет Макгуайр. Рыжий парень, который чуть не упал в обморок, когда ты пожал ему руку.

Он закатывает глаза.

— Очень хороший показатель.

— С ним все будет в порядке. Он быстро учится.

Тай хмурится.

— Что не так?

— О чем ты? Все хорошо. Я сам решил посидеть, если появится Рид.

— Я имею в виду, твое «он быстро учится». Когда ты стал... оптимистом?

— Заткнись. Я не оптимист. Я просто старый.

— Мы ровесники. И мы не стареем.

Я смеюсь и открываю дверь, возвращаясь в спортзал.

— Давай. Нам нужно тренироваться.

— Ты закончил свою речь шафера? Мне нужно ее услышать, чтобы ты не опозорился на моей свадьбе.

— Конечно, я закончил. Послушай: «Пара-па-па. Спасибо за угощение. Тай и Гвен, живите счастливо».

— Ты посещал курсы риторики в тюрьме?

Я показываю средний палец.

— Только раз.

Он смеется и направляется к тренажеру, а я забираюсь на беговую дорожку. Я совершаю медленную пробежку, когда Рид подходит и встает на тренажер рядом со мной.

— Привет, — говорит он.

— Привет.

— Это была твоя речь шафера?

— Только первый ее вариант.

— Ты не будешь возражать, если я скажу несколько слов? На свадьбе?

Мои брови взлетают вверх.

— Это была шутка. Это была не моя речь.

— Нет, я понял. Просто Тай — один из моих лучших друзей, и он — одна из причин, по которой эти ребята приняли меня, поэтому я тоже хотел бы произнести тост. Если ты не возражаешь.

Я оглядываюсь по сторонам, ища поддержки хоть от кого-то. Конечно, я не хочу, чтобы Рид «сказал пару слов» на свадьбе. Он уже занял мое место в команде. Ему не нужно произносить мою речь. Но вместо поддержки я вижу своих товарищей по команде. Ребята, которых я не видел целую вечность, но которые приветствовали меня, как будто прошло всего два дня, а не два года. Ребята, которые каждый день выходят на поле, потому что у нас общая мечта и любовь к игре, которая связывает нас так, что у меня никогда не хватит ума выразить это словами. Сегодня я буду сидеть на скамейке запасных рядом с Хорхе, который будет болеть за Тая, пока тот будет играть, потому что он такой. Командный игрок. И я никогда не скажу этого вслух, но тоже хочу быть таким.

— Конечно, — говорю я, выдавливая из себя слова. — Как хочешь.

— Круто.

— Просто убедись, что она не лучше моей.

— Ничего не обещаю.

Я свирепо смотрю на него, но он только ухмыляется и увеличивает скорость на своем тренажере. Я жду, пока он не наберет максимальную скорость, а затем увеличиваю ее на своем.

Глава 25

Эллисон