Его грудь обжигает мне спину, как печь, а в ложбинке груди выступают капельки пота, стекающие по животу. Я опираюсь на стол, мои руки, маленькие и бледные, рядом с его, и он двигается быстрее, жестче, глубже, умело поглаживая клитор, как будто вместо игры в бейсбол он втайне тренировался тому, как заставить меня кончить ровно за две минуты. И Коннор превосходен во всех своих занятиях.

Мои колени дрожат, и я наклоняюсь вперед, опираясь на локти, чтобы облегчить ему доступ. Он сжимает мои бедра, и я стону, когда он попадает в идеальное место, мой оргазм становится горячим и сильным, внутри меня происходит миллион крошечных взрывов. Я вскрикиваю и позволяю им взять верх, и через несколько секунд слышу, как Коннор делает то же самое, напрягаясь и замирая позади меня, когда кончает.

Я тихонько всхлипываю, когда он выходит из меня, и, когда его тело не прикрывает меня, я вздрагиваю от внезапного холода. Коннор одергивает мою юбку, как будто это может помочь, и я прячу улыбку от этого милого жеста.

— Хороший сегодня выдался денек? — спрашиваю я.

Он поднимает свою пропотевшую футболку, рассматривает ее, затем бросает поверх спортивной сумки. Коннор всегда был в хорошей форме, но последние недели интенсивных тренировок обострили мышцы его груди и плеч и сделали его фигуру более рельефной.

Он натягивает шорты и плюхается на диван, закидывая руки за голову. Со своим золотистым загаром и непринужденной улыбкой он выглядит как сексуальный серфер.

— Все было отлично, — говорит Коннор. — В конце концов, я убедил Макгуайра подняться в партере, и он выбился в лидеры. Первая позиция, но, по крайней мере, это прогресс.

Коннор — двукратный серебряный призер чемпионата мира по бейсболу, обладатель награды за лучший удар. Он неохотно признает это, потому что ему неуютно от всеобщего внимания, но ребята на сборах выпрашивают у него лайфхаки по ударам, и он дает им советы то тут, то там.

— С кем ты разговаривала? — спрашивает он. — Когда я пришел.

— С Кимболлом. С кем еще?

— Насчет Файнса?

— Конечно.

Коннор пожимает плечами.

— Что он натворил на этот раз?

— Угадай.

— Секс-видео.

— Очень бы я хотела, чтобы это было так. — Присаживаюсь к нему на диван, и он кладет ноги мне на колени.

— Действительно? — Коннор заинтригованно приподнимает бровь. — Хочешь заснять секс-видео?

— Конечно, нет. Я видела слишком много утечек, чтобы совершить ту же ошибку. А что? Ты хотел бы?

— Черт возьми, нет. Тай усвоил этот урок на собственном горьком опыте для всех нас.

— В общем, Бен…

— Но мы должны сделать несколько снимков, — добавляет он. — Чтобы... любоваться... пока будем в разлуке.

Я приподнимаю бровь.

— Пока мы в разлуке? Ты уедешь навсегда. Это не что иное, как расстояние. Это навсегда.

Он садится.

— Я не умираю. Команда путешествует. Я буду бывать здесь время от времени. Есть самолеты. Сотовые телефоны. Камеры.

Я не могу скрыть своего удивления.

— Ты думаешь...

— А ты думаешь, нам стоит просто покончить с этим, когда я подпишу контракт?

— Ну… да. То есть я думала о расстоянии и обо всем, что может произойти.

Его глаза сужаются.

— О чем это «обо всем?»

Я вскидываю руки.

— Обо всем, Коннор! Ты богат и знаменит. Ты будешь в новом городе с кучей новых поклонниц и... возможностями.

— Ты ведь знаешь меня, верно?

Я закатываю глаза.

— Да.

— И ты знаешь, мне нелегко заводить друзей.

— Ты понял, что я говорю не о новых друзьях. Я говорю о женщинах, которые ждут в вестибюле встречи со своим любимым игроком. И также ты понял, что я видела, как ты «знакомишься» с ними в ответ.

Он зевает.

— Я больше не хочу ни с кем знакомиться. У меня нет на это времени. От тебя одной только неприятности.

— Спасибо.

Его губы кривятся.

— К тому же, твои волосы слишком приятно пахнут. Я не хочу больше вдыхать ничей запах волос.

— Я не знала, что ты чувствуешь запах моих волос. Это странно.

— И никто так не владеет ножом для колки льда, как ты.

— Успокойся, мое сердце.

Мужчина опускается на колени, опрокидывая меня на спину на диване.

— Отношения между игроками и персоналом запрещены, — шепчет он, целуя меня в уголок рта. — Не знаю, помнишь ли ты, но я сидел в тюрьме, Эллисон. Я люблю нарушать правила.

Я смеюсь так сильно, что ударяюсь головой о его нос.

— Прекрати.

Его рука уже забралась мне под юбку и теперь остановилась в нескольких дюймах от того места, где мне вдруг стало очень нужно.

— Правда? — спрашивает Коннор, покусывая мое ухо. — Прекратить?

— Нет, — бормочу я, хватая его за руку и прижимая ее к себе. — Ты не посмеешь.

***

Пять месяцев без него — долгий срок, и когда я занимаю свое место в первом ряду на стадионе «Oyster», я чувствую, как мои мышцы расслабляются и меня охватывает радостное предвкушение бейсбольного матча. В одной руке у меня очень большая банка апельсинового безалкогольного напитка, в другой — пакет с попкорном, моя кепка «Пересмешников» защищает глаза от яркого послеполуденного солнца.