— Один доллар, — говорит он наконец.

— Эти пирожные стоят больше тысячи долларов.

— Мой контракт, — говорит он. — Стоит один доллар.

Я оглядываюсь в замешательстве.

— Что?

Он опускает взгляд на стол, вертя вилку в руке.

— В тот день на парковке, — говорит он так тихо, что я едва слышу его. — Я шел из офиса Кимболла. Он предложил мне доллар за контракт в низшей лиге. Я был в отчаянии и согласился. Думал, что, по крайней мере, так у меня есть шанс.

Пирог, который я жую, превращается в опилки. Он не знает, что Кимболл не планирует подписывать с ним контракт после весенних сборов. Он все еще надеется. После всего, что произошло между нами, последнее, чего я хочу, — это сообщать ему плохие новости. Но после всего, что произошло, последнее, что я могу сделать, — это хранить еще один секрет.

— Я должна тебе кое-что сказать.

Он устало вздыхает, как будто был уверен, что поделился самой ужасной новостью за день, а теперь еще и это.

— Да?

Я никогда не нервничаю. Я не потею, я не дрожу, я не сжимаю пальцы на коленях. Но прямо сейчас я делаю все.

— Кимболл не подпишет с тобой контракт, — говорю я. Слова вырываются торопливо, как будто, если я произнесу их быстро, боль пройдет быстрее, как при снятии полосок для депиляции. — Он сказал мне, когда знакомил с Беном. У него нет в планах… — Мой голос срывается. — Он тратит твое время впустую. Он использует тебя для рекламы, а потом… Ничего.

Он долго смотрит на меня, неподвижный, как статуя. Он держит эту крошечную вилку и сидит на этом золотом стуле, и если бы я вылила ему на голову ведро расплавленного серебра, его можно было бы выставить в музее. Человек, который только что потерял все. Снова.

— Мне жаль, — добавляю я, когда молчание становится невыносимым. — Мне очень жаль.

Его голос тих.

— Ты уверена?

— Уверена.

Он выдыхает, салфетки на столе трепещут.

— Черт.

— Я знаю.

— Именно это сказал Броуди, когда я рассказал ему о долларе. Но я не хотел ему верить.

— Я не знала, как тебе сказать. И не хотела тебе говорить. Я не хотела делать… хуже. — «Хуже» кажется совершенно неподходящим словом сейчас, когда я только что перевернула его мир. Снова.

Коннор проводит рукой по волосам.

— Нет. Лучше знать, — говорит он. — Лучше…

Он замолкает, и никто из нас не пытается закончить предложение, потому что нет. «Лучше» здесь тоже не подходит.

— Прости, — говорю я. — Правда. Я… Если бы я знала, что Кимболл собирается это сделать, я бы…

Я замолкаю, потому что у меня не было решения. Моя работа — все исправлять, налаживать отношения, но сейчас у меня нет идей. Может, я всегда плохо выполняю работу.

— Ты ничего не смогла бы сделать, — заканчивает за меня Коннор. — Никто бы ничего не смог сделать. Неважно, как усердно я тренируюсь, сколько интервью даю. — Он качает головой. — Я знал, что, выйдя из тюрьмы, вернуться будет тяжело, но… Я ничего такого не ожидал.

Слова повисают в воздухе. Ничего такого. Я часть этого. Это сложнее принять, чем кажется на первый взгляд.

— Хорошо-о, — говорит Руби, появляясь с другим блюдом. — У нас торт из молочного шоколада с ганашем из маракуйи…

— Вы знаете, — говорит Коннор, резко вставая. — Я только что вспомнил, что мне нужно кое-куда съездить. Спасибо, что согласились встретиться с нами. Дальше этим займется Эллисон.

И он ушел.

Мы с Руби удивленно смотрим ему вслед и молчим.

— Эм, — говорю я в конце концов. — Мне жаль, что так вышло. Ему действительно нравились все эти...

— Все в порядке, — заверяет она меня, улыбаясь. — Вы не представляете, сколько друзей приходят, чтобы помочь обрученной паре, а потом чувствуют себя немного расстроенными, потому что они еще не планируют свой собственный знаменательный день. Иногда торт помогает, а иногда нет. Продолжим?

— Да, — отвечаю я, одним глазом следя за шоколадным тортом, а другим — за Коннором, убегающим через парковку. Я хочу помочь ему, но не могу. Однако я могу помочь Таю. — У меня есть еще кое-кто, к кому я могу обратиться за помощью.

— Потрясающе, — Руби рассказывает о новых вкусах, затем оставляет меня пробовать.

Когда она уходит, я звоню Биффу.

— Мне нужна твоя помощь, — говорю я. — Мне нужно попробовать три невероятных торта, но не знаю, какой выбрать. Я опишу каждый из них очень подробно. Первый — молочный шоколад с маракуйей…

— Эллисон, я тебя ненавижу, — говорит он.

Глава 21

Коннор

Выскакиваю на улицу так быстро, как только могу, чтобы не убежать в буквальном смысле, но, дойдя до своего грузовика, я колеблюсь. Мне не хочется ехать домой. Не хочется сидеть в своем маленьком доме и оставаться наедине со своими мыслями.