Я спешу к лифту и нажимаю стрелку вверх. Двери сразу же открываются, и я падаю, подавленная. Здесь еще хуже. Стены украшены фотографиями команд предыдущих сезонов, а самая большая из них — фотография команды, которая участвовала в Мировой серии два года назад, сделанная перед Первой игрой. На фотографии, по меньшей мере, пятьдесят игроков и тренеров, но мой взгляд сразу же обращается к улыбающемуся Коннору, находящемуся в центре, и это редкое выражение лица пронзает мое сердце, как стрела. Не прошло и недели после того, как была сделана фотография, когдв его арестовали, его карьера закончилась, а улыбка стерлась.

Лифт останавливается на десятом этаже и ведет в зал ожидания, оформленный в приглушенных тонах — сером, бирюзовом и золотом. Секретарша встает, но я отмахиваюсь от нее. Я не собираюсь ждать, пока Кимболл уволит меня, когда захочет, и мне не нужно сопровождение при увольнении. Я иду по коридору, с каждым шагом становясь все смелее. Я заварила эту кашу, и умею отвечать за последствия.

Кимболл, сидящий за своим столом, испуганно вздрагивает, когда я вхожу в дверь. Я так сосредоточена на том, чтобы сохранить гордое выражение лица, что не сразу понимаю, что мы не одни. В одном из кожаных гостевых кресел сидит незнакомый мне мужчина, а перед панорамными окнами, смотрящими на поле, стоит человек, которого я определенно знаю.

Кимболл прочищает горло и поднимается на ноги, поправляя галстук и пытаясь напомнить нам всем, что он здесь босс.

— Гектор, — говорит он, указывая на мужчину, сидящего напротив. — Это Эллисон Уайт, наш специалист по связям с общественностью.

На самом деле моя должность — «менеджер по связям с общественностью, социальным сетям и продвижению», но поскольку я была почти уверена, что меня вызвали сюда, чтобы уволить, а он говорит в настоящем времени и все еще не вручил мне коробку, веля собирать вещи, я пропустила это мимо ушей.

Гектор встает, чтобы пожать мне руку. Он невероятно загорелый, с пронзительными светлыми глазами и зубами, такими белыми, что они почти ослепляют. Я сразу понимаю, что он спортивный агент.

— А это, — говорит Кимболл, подходя к другому мужчине и лучезарно улыбаясь мне. — Бен Файнс.

Бен Файнс, произносится как Файн, не нуждается в представлении никому, кто хотя бы косвенно связан с миром спорта или с большей частью реального мира. Он — О. Джей Симпсон из бейсбола; это имя все произносят, когда думают о парне, у которого было все, прежде чем все это потерять. Его обвиняли во всем — от злоупотребления наркотиками и алкоголем до азартных игр, пристрастии к порнографии и собачьим боям, но единственное, за что его действительно поймали и наказали, — это за прошлогодний провал теста на наркотики. Он был дисквалифицирован на восемьдесят матчей, и его контракт с командой, которая настолько отчаялась, что подписала его, был расторгнут. И теперь он здесь.

Бен, одетый в дорогой костюм, который едва обтягивает его мускулистую фигуру, протягивает руку.

— Приятно познакомиться, Эллисон, — говорит мужчина. — Я Бен. — Это звучало бы совершенно безобидно, если бы он не был тем парнем, которого я регулярно привожу в качестве примера того, как не должны вести себя наши игроки.

Не могу сказать, что меня больше поражает — его присутствие или тот факт, что я до сих пор не уволена, но заставляю себя пожать ему руку.

— Бен — новичок в нашей команде, — с гордостью говорит Кимболл.

Я внимательно изучаю ситуацию. Не знаю, почему до этого момента я думала, что Бен здесь… возможно, для того, чтобы выступить перед нашими игроками-новичками и продемонстрировать, что именно не нужно делать профессиональному спортсмену… но то, что мы подписали с ним контракт. После его неудачного теста на наркотики одна шутка облетела Интернет, набрав сотни тысяч лайков и репостов.

Тук-тук.

Кто там?

Бен Файнс.

*тишина*

— Я… что? — справляюсь я, вырывая свою руку из руки Бена и крепко сжимая ее другой, чтобы не задушить Кимболла.

Кимболл пожимает плечами.

— С уходом Джирарди нам понадобился аутфилдер, а Бену нужна была команда.

Киваю, потому что это то, что нужно делать, а не потому, что я согласна. Вы не берете в команду стареющего спортсмена с серьезными проблемами, потому что это обойдется дешевле, нежели, чем переподписать молодого игрока, чей контракт подлежал продлению. Вы подписываете кого-то другого. Кого угодно еще. Например, Коннора Уитмена, который тоже ветеран с непростым прошлым, но не настолько.

— Бен присоединится к команде на весенних сборах во Флориде четырнадцатого февраля, — добавляет Кимболл, и это первая разумная вещь, которую он сказал за все это время. По крайней мере, он проведет прослушивание Бена, вместо того чтобы позволить ему приходить на ежедневные тренировки с другими игроками.

— Четвертый аутфилдер? — спрашиваю я.

Формально это вопрос, но не совсем. В регулярном составе «Пересмешников» три аутфилдера и один игрок со скамейки запасных, который может заменить игрока, если у него травма или выходной. Чего у них нет, так это игрока на скамейке запасных с зарплатой Коннора, а это значит…